И лишь когда все было кончено, меня стала терзать мысль, что поясом от моего платья могли задушить Чудинова. Оказалось, это не так, но кто и зачем тогда мог его взять?
Могла ли я сама потерять поясок? Это просто невероятно. Я надевала свое любимое платье последний раз четыре года назад, на собственную свадьбу. Тогда оно было с пояском, это точно. С тех пор платье мирно видело в шкафу, и поясок улететь никак не мог.
Я снова набрала телефон Игоря. Он ответил мгновенно, словно ждал моего звонка:
— Лорка, привет! Приглашаю тебя на одну тусовку, ты не пожалеешь!
— Погоди с тусовкой. — при звуках его голоса меня слегка мутило. — Игорек, ты не брал из моего шкафа никакого пояса? В смысле, от платья?
— Думаешь, я в голубые подался? — В его голосе послышалось веселое удивление. — Нет, ни платья я не брал, ни пояса, ни подвязок.
— А ты… не приводил ко мне в гости своего друга-маньяка? Когда меня дома не было?
— Да зачем? — он изумлялся все больше. — Что, по твоему, мы должны были делать с ним вдвоем в твоей квартире?
— Да ответь ты да или нет! — прикрикнула я, потеряв терпение.
— Нет. Я вообще-то ключи тебе отдал, так что и захотел бы, не мог бы никого привести. Ну что, допрос окончен, согласна пойти со мной на тусовку? Там будут местные звездочки оперетты, ты такое удовольствие получишь!
Не отвечая, я снова отключилась. Он тут же перезвонил, но я отключила звук и глубоко задумалась. Я должна прояснить вопрос с поясом. Почему это так важно, я пока не могла решить, но чувствовала, что узнав правду, пойму все про это странное дело. Немного поколебавшись, я снова перезвонила Панкратову:
— Валерий прости, что беспокою. Но я точно помню, что один из оперов которые Чудинова нашли, сказали, что поясок был лиловый!
— Разве? — переспросил он. — Ну уж не знаю, может, я в цветах плохо разбираюсь. По мне, так синий он был. А это важно?
— Не знаю, извини. Я еще перезвоню. — на этот раз я вообще выключила телефон, прошла в комнату и села на диван, крепко сжав голову руками.
Ну что же, вот все и прояснилось. Лучше бы я ничего не выясняла, мне было бы спокойнее. Чудинов на самом деле был задушен вовсе не поясом покойной жены. Его придушили пояском от моего любимого платья, похищенном из моей квартиры.
Ни Игорь, ни его сумасшедший друг Колян поясок не брали. А раз так, взять его мог лишь один человек. Тот самый, имя и голос которого так отчаянно пытался вспомнить перед смертью невезучий Юрик Чудинов.
Как он потом жалел, что не отдал деньги! Но первоначальный шок от того, что посетитель оказался следователем, дал о себе знать, отравленный страхом мозг не мог принять серьезное решение. Он думал лишь о том, что следователь-оборотень кинет его, заберет деньги и не передаст их тем, кто должен отдать Эдику изумруды, похищенные с уральских приисков. Что ему делать тогда? Даже если странный следователь даст ему расписку, примут ли ее во внимание суровые парни-охранники с прииска?
Он отказался отдавать четыре банковских упаковки, которые носил под рубашкой в специальной сумочке. К его удивлению, настаивать тот не стал. И Эдик, перепрыгивая через две ступеньки, понесся в номер к парням, под их надежную защиту.
Заснуть этой ночью он не мог, но паниковать себе запретил. Чтобы отвлечься, до самого утра он думал о Лиле. О том, как она, бедная, удивляется его нарочитому равнодушию, как она слушает его романсы, как краснеет, встречаясь с ним взглядом… Наутро Юрик Чудинов внезапно начал истерить, и он на миг испугался, что поход сорвется. Потом ему пришла в голову мысль, что это, может, и неплохо, и он демонстративно снял рюкзак, в душе надеясь именно на такой исход. Но Щеглова уже ничто не могло сбить с пути. Он велел остаться с Юриком одной из девчонок, а остальные продолжили поход.
Ничего, скоро он передаст деньги, получит изумруды, и они вернутся. Потерпеть еще несколько дней, и дело будет сделано, успокаивал он себя. А дальше у него будет все, чего он так страстно желал — своя квартира, красивая жена, а в недалеком будущем — и свой магазинчик по скупке золота. Но какое-то скверное предчувствие никак не отпускало, лишая сна. Ему казалось, что он идет в свой последний путь. Возврата к прошлому уже не будет.
Красота заснеженных горных склонов, освещенных то робкими солнечными лучами, то полной луной, проходила мимо его сознания. Хотя потом, раз за разом прокручивая жуткие события последнего дня похода, он неожиданно вспоминал то крутой обрыв, покрытый снежным пухом, словно гигантским покрывалом, вышитом искорками звезд, то узкую лыжню, которая словно уходила по серпантину в небо и круто заворачивала за горизонт.
Наконец, наступил час Х. Ночью с 3 на 4 февраля они, согласно плану, должны были заночевать на крупном перевале перед тем, как поворачивать обратно. Под утро, в районе трех ночи, к нему должны были приехать местные работники прииска с ворованными изумрудами. Их не должны были видеть с ним вместе, да и вообще, их не должны были видеть вблизи городка. Но на вершине горы не было лишних свидетелей.
