Время было выбрано такое, чтобы им точно не помешали. В три ночи сон у утомленных долгим лыжным походом студентов был настолько крепок, что их не могло бы разбудить даже землетрясение, не то что мерный шум снегохода.
Эдик не смыкавший в эту ночь глаз, выбрался из палатки, едва почувствовал легкую вибрацию земли. Снегоход остановился, не доехав до палатки метров сто, и один из троих приехавших мужиков спрыгнул на снег в войлочных удлиненных валенках, почти не проламывавших довольно твердый наст. Эдик стоял, не отходя от палатки, направив в снег небольшой походный фонарь, и с опаской глядел на неторопливо идущего к нему невысокого мужчину в отороченной мехом темной куртке, двигавшегося с грацией дикой кошки. На снегоходе тоже тускло светили фары, отражаясь от снежных завалов, приобретавших от такой подсветки совершенно сюрреалистический вид.
— Бабки с тобой? — не понижая голоса, спросил тот, приблизившись.
— Да. Давай изумруды. — Эдик почти шептал, стараясь, чтобы голос не дрожал, но полностью справиться с волнением не мог. Что помешает незнакомцам отнять у него деньги и уехать, не отдав изумруды? Он же не может позвать на помощь товарищей!
Но старатель лишь усмехнулся и достал из внутреннего кармана куртки небольшой полотняной мешочек. Посмотрев в напряженное лицо Эдика, спокойно сказал:
— Вот, посвети!
Эдик быстро провел лучом фонаря по содержимому мешочка. Как выглядят необработанные изумруды, он знал, но разобрать их чистоту при таком свете не мог. Тем не менее, он кивнул, и сунул руку за пазуху, чтобы достать деньги.
— Эдик, кто это? — раздался буквально над его ухом дрожащий девичий голосок. — Они не из нашей группы!
Он резко повернул голову внутренне холодея, краем сознания замечая, как из ослабевших зинкиных рук вылетает маленький фонарик, проламывает некрепкий наст и уходит вглубь. Черт бы побрал тупую Зинку, зачем она вообще вышла из палатки глухой ночью? И почему, увидев чужаков, не скрылась обратно, не подавая виду, что их заметила? Может быть, не задавай он себе эти вопросы, сумей быстрее собраться с мыслями, он смог бы что-то изменить… Он не знал этого, и уговаривал себя, что изменить все равно ничего бы не получилось.
Пока он приходил в себя, Зинка молнией скрылась в палатке. Мужик с изумрудами присвистнул:
— Все, она нас видела. Придется вас всех порешить. — и лениво махнул рукой корешам, сидевшим на снегоходе.
— Не надо! — закричал Эдик, уже не пытаясь приглушить голос. — Нас будут искать, вас все равно арестуют!!!
Все трое мужиков уже стояли рядом с ним, у одного в руках был какой-то предмет, при тусклом свете фар показавшийся Эдику выкидным ножом. Он усмехнулся и сделал шаг вперед:
— Да пусть ищут, кого они найдут — то? Нас тут и следа не будет. И не было никогда.
Он сделала шаг вперед и почти неприметное движение ножом. Эдик резко направил луч фонаря ему в лицо и, воспользовавшись секундным ослеплением, отпрыгнул в сторону от света фар. И в этот момент из палатки вылез Щеглов.
За долю секунды оценив ситуацию, бывший десантник с голыми руками двинулся на человека с ножом. Эдик как в тумане видел, как ударом ноги Щеглов выбил нож, как ладонью рубанул нападавшего по шее. Затем темноту разрезал гулкий выстрел, эхом отозвавшийся в горных расщелинах. Коротко всхрипнув, Щеглов схватился за горло и упал на своего недавнего врага, неподвижно лежащего на снегу. С этого момента Тарханов понял, что путь пройден до конца. Димку убили, и возврата к прошлому уже не будет. В руках главаря старателей вместо мешочка с изумрудами был короткоствольный пистолет. А полураздетые студенты, кое-как напялив куртки и сапоги, уже выбегали из палатки. Старатель с изумрудами снова поднял пистолет, целясь на этот раз в Вовчика.
Вовчик, грозно оскалившись, бросился в его сторону, но тут же пошатнулся и упал. Пуля пробила ему голову. Остальные парни стояли возле палатки в распахнутых куртках и, похоже, не могли дышать от страха. Даже девушки не плакали. Зина лишь тряслась, тесно прижавшись к Лилии, а та, не отрывая глаз, все смотрела на Эдика. Ее глаза, такие огромные в полутьме, словно залитые слезами, он часто видел потом во снах.
— Идиоты, вас опознают по оружию! — в этот крик Эдик вложил всю силу. Голос срывался, но он уже не обращал на это внимание. — Надо представить все как несчастный случай! Я знаю, как это сделать!
Он бил наугад, не зная точно, табельное это оружие или какой-то самодел, по которому никого опознать невозможно. Но, как ни странно, попал в яблочко.
— Б***, Гоша, он прав! — главарь смачно выматерился. — Присмотри за ними.
Старатель бросил своему напарнику пистолет, и вплотную подошел к Эдику:
— Давай, говори свой план. И не пытайся рыпаться, такого хлюпика, как ты, голыми руками порву.
— Надо вынуть пули из застреленных, и представить дело, словно они погибли в пьяной драке. — быстро заговорил он, на ходу придумывая детали. — Можно положить обоих под снегоход, они будут в таком состоянии, что никто уже не поймет, от чего погибли. Главное, по лицу пару раз проехать.
— Тебя тоже под снегоход? — недобро усмехнулся старатель.
