Ещё вчера перед сном, сверившись с картой, я наметила для себя приблизительный маршрут. До Аль- Зирвы, первого из учётных пунктов, не менее пяти-шести дней. Сократить путь не представлялось возможным из-за Орских гор, выстроившихся словно стена слева от меня. Оставалось рассчитывать лишь на скорость моего скакуна.
Периодически оглядываясь назад, и не замечая за собой соперников, я радовалась как дитя тому, что смогла выиграть небольшую фору.
Благодаря своей высоте, горы создавали достаточно широкую тень для того, чтобы я, укрывшись в ней, могла, не испытывая сильной жары, свободно двигаться к цели.
Но вот, опустился вечер. Я, по-прежнему была впереди. Нужно было устраиваться на отдых, потому, что, во-первых, таковы были правила, а, во-вторых, именно в ночное время был весьма вероятен риск напороться на пустынных хищников, выходящих на охоту именно в это время.
Заметив небольшую расселину, мы с Мухибом, устроились там на ночлег. Разводить огонь я не стала, из-за опасения привлечь к себе не нужное внимание.
Запасов еды и питья для нас с конём, должно было хватить на весь путь до Аль-Зирвы. Устроившись на расстеленной прямо на земле попоне, и закутавшись в бурнус, я провалилась в глубокий сон.
Из-за камней выглянули трое мужчин. Почувствовав их присутствие, конь вскочил, и заржал, забив копытом. Но, девушка, сильно утомлённая дорогой, так и не проснулась. Воспользовавшись этим, один, самый рослый из них, подскочил к коню. В то же время, двое других, накинув шарф на голову девушки, потащили её на руках туда, где привязали своих лошадей.
На следующий день, участники соревнований достигшие расселины, были невероятно удивлены при виде вещей американки, разбросанных повсюду. Финики, распоротые бурдюки с водой, рассыпавшийся овёс…
Следы диких животных вокруг того места, говорили о том, что вероятно, девушка вместе с конём, стали жертвами голодных хищников.
– Поднимайся! – чей-то сапог, весьма неделикатно пнул меня под рёбра.
Ничего не соображая, я, разлепив глаза, и, разглядев незнакомую обстановку, несмотря на боль, моментально вскочила с подстилки, на которой до этого спала.
«Где я? Что, я здесь делаю?» – словно рой пчёл, мысли кружили и жужжали в моей голове. Я пыталась вспомнить события вчерашнего дня, и понять, как могла очутиться в этой грязной каморке, среди каких-то закутанных фигур, которых, впрочем, мои терзания абсолютно не волновали, судя по насмешливым взглядам, и довольно оживлённой речи.
«Хм, ничего не понимаю. Помню, как невероятно устала после долгой скачки. Помню, как легла спать… Смутно вспоминаю, что видела какой-то кошмар… Будто бы меня несут куда-то в темноте, а где-то громко ржёт мой конь… Выходит, это был не сон? Меня действительно похитили? Но кто? Зачем? Мухиб! Где мой конь?!»
Не соображая толком, что делаю, я накинулась на своих похитителей:
– Вы не имели права меня похищать! Я иностранка, и непременно напишу жалобу консулу, и поставлю его в известность о том, что здесь творится. Верните меня и коня на прежнее место, и я обещаю, что вас не станут сурово наказывать.
Громкий хохот, был единственным ответом на мою пламенную речь.
Раздался стук, и в комнату кряхтя и ворча, вошла древняя старуха, принесшая в узелке финики и какую-то одежду.
– Эй, вы говорите по-английски? Мне нужна помощь! – бросившись к ней, я схватила её за костлявые плечи, – Помогите мне!
Старуха ощерилась в беззубой улыбке, и что-то лопоча на своём языке, знаками показала мне на принесённые вещи. Всё, что я смогла понять из всей её тарабарщины, так это то, что мне следовало привести себя в порядок, подкрепиться, и переодеться в наряд, что она мне принесла.
Нет, я могу конечно соврать, и сказать, что мне ни капельки не было страшно. Что перед тем, как меня насильно переодели, я успела изрядно поколотить своих обидчиков. Но, всё было не так! Я боялась. Ещё как! Стремительно развивающиеся события последних дней, горе, невероятная усталость, боль в натруженных мышцах, мозоли на ладонях, немытые, и утратившие свой блеск волосы, теперь спутанными прядями, обрамлявшими моё измождённое лицо – всё это, подобно снежному кому, обрушилось на мою несчастную голову, введя меня в состояние полной прострации.
Безвольно ссутулившись, и опустившись прямо на пол, я позволила старой ведьме впихнуть в меня два финика без косточек, которые проглотила не жуя, и закутавшись в широкий балахон, отправиться следом за ней в хамам, где за горсть монет, хамамчи и две её помощницы, в течение часа отрабатывали свой хлеб тем, что скребли, мочалили, мыли меня, а напоследок, умаслив ароматными благовониями, переодели в какое-то совершенно неприличное безобразие именуемое в народе: Тут черта, там черта, и больше ни черта!
Всё остальное, происходило как в тумане. Совершенно разморённая после хамама, и вновь закутанная в балахон, я покорно поплелась в сопровождении похитителей в сторону базарной площади. Однако то, свидетелем чему я стала, мгновенно отрезвило меня, и вывело из того ступора, в котором я хоть и не долго, но всё же пребывала.
