Во- первых, я поняла, что нахожусь вновь в Бискаре. А, во-вторых, базарная площадь к которой мы приближались, оказалась невольничьим рынком, на котором бойко шла торговля живым товаром. И, когда до меня наконец дошла истинная причина моего нахождения здесь, я испытала такой шок, от которого вся моя прострация мигом испарилась.
Так, значит вот для чего я здесь! Меня похитили для того, чтобы продать в какой-нибудь бордель, либо в лапы готового заплатить старого извращенца! Не бывать этому! Предполагается, что я стану покорно ждать своей участи… Не дождётесь!
Прошло не меньше пары часов, прежде, чем очередь дошла до меня. Ничуть не церемонясь, с меня содрали балахон, и под одобрительные возгласы и улюлюканья, вытолкнули на импровизированный подиум, где мерзкий старичишка в роли аукциониста, начал торги. Говорили по-арабски, и я ни слова не понимала, но, судя по оживлению вокруг, торговля шла весьма бойко. Цены выкрикивались со скоростью света, и продавец довольно потирал руки.
Стоя практически обнажённая перед всем этим людом, не считая тех тонюсеньких лоскутков, что прикрывали самые интимные части тела, я готова была провалиться от стыда сквозь землю. Даже перед Виком, я никогда не позволяла себе подобного, всегда прикрываясь длинной рубашкой из плотной, непрозрачной ткани. А тут, сразу такое…
Совершенно темнокожий араб, демонстративно плотоядно облизываясь, и пытаясь привлечь моё внимание, весьма неприличными жестами показал, как намерен поступить со мной, когда я стану ему принадлежать. Это не прошло незамеченным для остальных участников торгов, и они глумливо захохотали.
В ответ, я, сложив руки домиком, и подложив их под щёку в жесте спящего, и указав на него, провела большим пальцем по горлу, давая ему и всем понять, что в таком случае, как только он уснёт, я перережу ему глотку.
Снова раздались насмешливые смешки, но, уже не надо мной. Смеялись над незадачливым покупателем, который совершенно обезумев от ярости, и дико вращая глазами, вытащив нож, попытался подскочить ко мне. С визгом, я спряталась за спину ведущего аукцион, который испугавшись не меньше меня, совершенно женским голосом что-то заверещал.
Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы в этот момент, на площади не появились бы какие-то люди в странной одежде, напоминающей мундиры с шароварами, и с саблями наперевес.
Все голоса разом смолкли, и народ расступился, пропуская вперёд вооружённого великана, который кинув весьма увесистый кошель на подиум, и схватив меня в охапку несмотря на крики и протесты, заткнул мне рот своей огромной лапищей, и потащил куда-то в сторону от площади.
Оказавшись перед большим строением за высокой оградой, я поняла, что это и есть конечный пункт моего путешествия. Не знаю, что меня там ждёт, но сбежать, минуя сотню стражников, мне вряд ли удастся. И всё же не стоило сразу опускать руки. Прежде, следует хорошенько обследовать территорию, и разведать, кто же меня в конечном итоге купил.
Очутившись внутри, я изловчилась, и укусила ладонь, что зажимала мой рот. Дёрнувшись, но, по-прежнему не издавая ни звука, стражник швырнул меня прямо на мраморный пол. Лишь на миг, боль от падения оглушила меня, впрочем, быстро вскочив, я замолотила кулаками прямо по груди своего мучителя:
– Увалень несчастный! Мерзкая образина! Тупица! Немедленно выпусти меня отсюда! Я подданная иностранного государства! Вы не имеете права насильно удерживать меня здесь.
– О, пожалуйста, заткните ей рот чем-нибудь. Милая, не знаю, откуда ты, но теперь, ты подданная лишь его превосходительства губернатора Бискары, светлейшего господина Харуна бин Халиль. Он, между прочим, оказал тебе невероятнейшую честь, приобретя для собственного гарема, – по лестнице спустилась по всей видимости когда-то очень красивая женщина, вся сплошь покрытая украшениями.
Невольно пришедшее на ум сравнение её с рождественской ёлкой на городской площади, едва не заставило меня прыснуть со смеху.
Однако, я оказалась единственной, кого рассмешил её вид. Охрана, при её приближении, склонилась в почтительном приветствии.
Тем временем, женщина остановилась прямо напротив меня, и оглядев с головы до ног внимательным взглядом, спросила:
– Твоё имя, дитя? – одновременно с этим, она протянула руку к моим растрёпанным волосам, словно пробуя их на ощупь.
Мне это не понравилось. Совсем. Так, обычно пробуют товар на рынке, ощупывают, осматривают. А что, если показать им, что товар порченый? Отпустят ли они меня?
Набрав воздуха в лёгкие, я резко вскинула голову:
– Чарли. Так меня зовут. А вы кто?
Что это? Мне показалось, или же я увидела в её глазах искорки веселья? Которые, впрочем, тут же исчезли, уступив место высокомерию:
– Хочу надеяться, – подбоченившись заявила она, – что причина твоей бестактности в твоём невежестве, нежели в желании оскорбить меня.
Смерив меня презрительным взглядом, она продолжила:
– Да будет тебе известно, что я прихожусь матерью твоему хозяину шейху Харуну, и занимаюсь управлением его гаремом ещё со времён его покойного отца шейха Халиля бин Дауд.
