– Почему бы вам не присесть, офицеры, а я заварю вам чай, – предлагает Кэролин, отступая от кухонного стола, чтобы освободить копам подступ к нему. Я жду, что дядя Тай сядет рядом со мной, но он с угрюмым лицом остается стоять в дверях.
Полицейские выглядят как полная противоположность друг другу, разве что оба – мужчины. Офицер Чавез – чернокожий, немного коренастый в своей униформе, с округлым мальчишеским лицом и гладкой лысой головой. На детективе Холдене тот же помятый костюм, в котором он опрашивал меня в полицейском участке. А на его лице так много складок и морщинок, что мне на ум приходит образ тюремного заключенного, отмечавшего свой срок зарубками на стене камеры.
Сев за стол напротив меня, отец Дафны подбадривает меня улыбкой. Детектив Холден сохраняет суровость.
– Всего несколько вопросов, – говорит он. – Ты не будешь возражать, если мы запишем нашу беседу?
– Думаю, нам следует посоветоваться с адвокатом, прежде чем дать на это согласие, – встревает дядя Тай, и рука офицера Чавеза с магнитофоном замирает над столом.
Но детектив Холден воспринимает слова дяди Тая спокойно:
– Конечно. Мы всегда можем пообщаться с вами в полицейском участке в случае надобности.
Дядя Тай пожимает плечами. А меня уже начинает раздражать возникший между ними вайб. Я прокашливаюсь:
– О чем вы хотели меня спросить, детектив?
– Для начала о том, где ты находилась вчера, до того как нашла тело Фрейи. Ты можешь описать нам свой день?
– Гм… конечно.
Я вкратце описываю события минувшего дня. Мой рассказ практически совпадает с тем, что я сообщила полицейским накануне. По крайней мере, я так думаю. На протяжении минувшей ночи меня не покидало ощущение, будто в голове все заиндевело, так что я вполне могла сморозить невесть что.
– Ты не выходила вчера днем из школы? – спрашивает Холден.
– Нет.
В отличие от сегодняшнего дня.
– И не видела вчера Фрейю Миллер?
– Нет. То есть до того момента, как я… ну, сами знаете, нашла ее. Мертвую.
– Да-да, конечно. Разве ты не видела Фрейю утром по дороге в школу?
Я открываю рот, чтобы буркнуть «нет», и… торможу. Я же видела утром Фрейю на бензоколонке!
– Я не разговаривала с ней, я только видела, как она заправляла свою машину. Точнее, машину брата.
– Ты не собиралась с ней поговорить?
– Нет, – насупливаюсь я.
– И не поехала следом за Фрейей, когда она заправилась?
Я нервно сглатываю. Во рту становится суше, чем в пустыне Сахаре. Сосредоточив взгляд на шрамах на ладонях, я стараюсь сохранить голос ровным:
– Я не преследовала Фрейю. Мы просто ехали в одном направлении, на север, по Ривер-роуд. Но на перекрестке Фрейя свернула налево, наверное к усадьбе. А я поехала направо, к школе. Когда я подъехала к школе, машины Фрейи на стоянке точно не было.
– Хорошо, – кивает детектив Холден. – Мне бы еще хотелось расспросить тебя о месте преступления. Ты можешь повторить мне все свои шаги в поместье? С того момента, как вы с Домиником расстались?
Я киваю, но только для того, чтобы дать себе время на подготовку. А потом подробно – шаг за шагом – описываю свои действия.
– А когда ты передвинула тело? – перебивает меня офицер Чавез.
– Я его не передвигала, – хмурюсь я. – Вы уже сотню раз задавали мне этот вопрос. Доминик сдвинул Фрейю, когда делал ей искусственное дыхание.
И что такого важного в этом? Раз копы спрашивают, значит, у них есть на то причина. Только мне непонятно: они пытаются меня подловить или вынуждают указать на Доминика? Они что, его подозревают?
– А что ты делала в поместье в воскресную ночь, когда подслушала телефонный разговор Фрейи и ее таинственного приятеля?
Заметив нотку подозрительности в тоне Холдена, я опять натужно сглатываю:
– Я пришла туда, чтобы закрасить свои росписи в павильоне, о которых я вам рассказывала. Но у меня не вышло.
Эх! Если бы я тогда это сделала, у меня не было бы повода заглядывать вчера в павильон. И я бы не нашла тело Фрейи. Не вглядывалась бы сейчас в лица двух копов и не вслушивалась в их тон.
– А как ты охарактеризуешь свои отношения с Фрейей Миллер?
Мне требуется несколько секунд, чтобы врубиться в смысл вопроса.
– Отношения? Вообще-то мы не… – запинаюсь я, заглядывая детективу в глаза.
В то, что должно быть глазами… Увы, на их месте зияют два темные пустые бреши. На мгновение я разеваю рот. Мне кажется, что эта чернота засасывает в себя весь воздух, все звуки. Словно хочет поглотить и меня.
А в следующий миг раздается громкий скрип – царапая пол, мой стул отъезжает от кухонного стола, пока я не упираюсь в стену. Детектив наклоняет голову набок, и неведомая сила возвращает меня в павильон, где, прислонившись к каменной стене, сидит Фрейя.
– Ава! – устремляется ко мне дядя Тай.
Я перевожу на него взгляд с детектива Холдена и с трудом подавляю крик. У дяди Тая тоже нет глаз! И у офицера Чавеза… Одни бреши…
