Оторвавшись от изучения фотографии, я перевожу взгляд на мистера Хэмиша, трущего выбритую перемычку в своих усах. По ширине она в точности соответствует расстоянию между его бровями.
– Крайний срок для выдвижения учащегося на летние художественные курсы истекает на этой неделе.
Я вся внимание. После всего, что случилось, я даже не думала об этом. А осталось-то всего ничего!
– После того как мы узнали о новых правилах, не позволяющих отбираться на курсы лицам моложе восемнадцати лет и автоматически исключивших из претендентов Фрейю, ты оставалась основной претенденткой…
Как спокойно, как буднично он говорит о дисквалификации Фрейи! Мне становится не по себе. Еще пару недель назад я бы исполнила победный танец при таких новостях. А теперь на душе как-то пусто и тягостно. Не таким путем я мечтала завоевать место на курсах! Но и отказываться от него я, конечно, не буду. Я не мученица.
– Благодарю вас, мистер Хэмиш. Я…
– Боюсь, что я тебя разочарую. Принимая во внимание расследование, которое проводят сотрудники полиции, и их сохраняющийся интерес к тебе, Ава, мы решили в этом году номинировать другую ученицу. Я уверен, что ты искренне порадуешься за Яру.
– ЧТО?! – По-моему, мы оба вздрогнули от моего громкого выкрика, и все же… – Это несправедливо! Яре эти курсы нафиг не сдались!
Ну вот, я уже грублю классному. И потом, я не уверена, сдались Яре курсы или нет, но отступать некуда.
– Копы проверяют всех, а не только меня. Я не главная подозреваемая.
– Дело не только в этом, Ава, – говорит Хэмиш.
Он явно старается придать своему голосу успокаивающий тон, но на меня это производит обратное действие: кулак чешется ударить его в челюсть. Я это так не оставлю! Я пойду к мисс Шеннон. В конце концов, она глава художественного отдела! И если у меня получится ее переубедить, Хэмиш не сможет отменить ее решение. А еще я поговорю с дядей Таем – пусть замолвит перед ней словечко за меня. Я не уступлю свое место на курсах из-за этого чесателя усов! Не уступлю!
– Мне правда было трудновато выбирать между тобою и Фрейей, – продолжает трепаться Хэмиш. – Она была такой прелестной девочкой… и вы обе так талантливы…
– Прелестной? – повторяю я.
«Думаю, что и другие части моего тела ты тоже найдешь прелестными…» Разве не так сказала Фрейя в ту ночь по телефону?
Мистер Хэмиш все еще что-то говорит мне, сидя за столом. Но я почти не слушаю. Я думаю о том, что сообщила мне Карла за ланчем на прошлой неделе: она видела, как Фрейя выходила из кабинета Хэмиша, чем-то расстроенная. Не тогда ли Хэмиш сказал ей о новых правилах отбора на курсы? Или Хэмишу все же обломилось? Он стал клеиться к Фрейе, но получил отлуп? А может, у них вышла любовная размолвка?
Мои глаза возвращаются к женщине на фото. Она действительно почти копия Фрейи. И что из этого следует? Может, Хэмиш – фетишист? И ему нравятся рыжие головки? Это были вы?
Я вздрагиваю, когда Хэмиш взмахивает руками. Но это всего лишь жест беспомощности.
– Боюсь, что решение уже принято и утверждено. Но закончить нашу беседу я хочу на более позитивной ноте. Я по-настоящему впечатлен твоим усердием. Отрадно видеть, как твоя успеваемость пошла вверх…
Если Хэмиш подкатывал к Фрейе или – хуже того – крутил с ней роман, может быть, он испугался, что об этом станет известно? А поскольку Фрейя была такой юной, да еще и его ученицей, Хэмиш рисковал оказаться за решеткой. Особенно если у них все началось до Нового года, когда Фрейе еще не исполнилось шестнадцати…
Желчь обжигает мне горло. Я смотрю на руки Хэмиша, все еще лежащие с растопыренными пальцами на столе. Уж не этими ли пальцами он обвил шею Фрейи? И не ими ли сдавливал ей горло, пока жизнь не покинула тело девушки? А потом схватил нож для колки льда и вонзил его в ее глаза? Каким психом нужно быть, чтобы сделать такое?
Черт! Это действительно мог быть он… Откликнувшись на возрастающую во мне уверенность, сердце заходится бешеным стуком. А Форд? Зачем ему убивать парня? А может, Форд все узнал? Догадался по двум телефонам на видео? Или заметил то, что пропустили мы с Домиником?
И ведь перед смертью Форд вел себя как параноик, как будто был уверен, что за ним кто-то следит… Что, если за ним следил Хэмиш? Я решила, что Форд был под кайфом, но, возможно, все было не так…
Я перевожу взгляд на самодовольную морду Хэмиша. Его голова покачивается из стороны в сторону, пока он что-то говорит. А я уже даже не помню, о чем разговор. Его бормотание заглушает стук в моих ушах.
Я опускаю глаза на свои руки, стараюсь сконцентрироваться на дыхании. Но розовые линии на ладонях начинают свербеть в унисон со стучащим ритмом. Покалывать, словно под кожей находятся иглы. И кривиться, как будто их растягивает неведомая сила.
