Перед Евой Даллас стоит нелегкая задача — ей нужно раскрыть сразу два загадочных убийства Задача осложняется тем, что в старом доме, в котором совершено преступление, обитает таинственный призрак, который пытается запутать следствие.
Зима была убийственной. Скользкие улицы и обледеневшие тротуары с жестокой регулярностью становились причиной переломов у многих нью-йоркцев. Мороз выстуживал кровь и останавливал по несколько сердец каждую ночь в застывшем убожестве Сайдуок-Сити.
А счастливые обладатели теплых уютных домов предпочитали оставаться в своих жилищах, не желая подставляться под удары пронизывающего ветра и ледяного дождя. В первые две недели января 2060 года отвратительная зима была решающим фактором в резком увеличении количества звонков с сообщениями о домашнем насилии в Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка.
Даже внешне вполне благополучные пары начинали нервничать, раздражаться и ссориться, когда холодные узы зимы надолго приковывали их друг к другу.
Домашнее насилие не представляло интереса для лейтенанта Евы Даллас, если только какие-нибудь сумасшедшие супруги не убивали друг друга в приступе тоски или безумия.
Ева Даллас занималась убийствами.
Этим унылым и промозглым утром она стояла над трупом. Было очевидно, что не ледяные объятия зимы стали причиной смерти Рэдклиффа С. Хопкинса III, хотя они могли внести свой вклад. Кто-то проделал несколько дырок в груди Рэдклиффа и еще одну во лбу.
Напарница Евы, детектив Делия Пибоди, присела на корточки, чтобы получше рассмотреть тело.
— Я такое видела только в учебных видеофильмах, — сказала она.
— А я видела. Один раз.
Это тоже было зимой, припомнила Ева. Тогда она вот так же стояла над телом первой жертвы в целом ряду убийств и изнасилований. Запрет на огнестрельное оружие действовал, и пулевые ранения встречались уже редко. Люди хотя и продолжали убивать друг друга, но такой способ — пуля, убивающая на расстоянии, — был редкостью.
С Хопкинсом расправились именно таким, давно устаревшим способом, но от этого он не становился менее мертвым.
— Ребята из лаборатории будут потирать руки, — пробормотала Ева. — У них теперь редко бывают такие вызовы, когда им приходится иметь дело с баллистикой.
Ева, высокая, худая молодая женщина, была в своем неизменном кожаном длинном пальто. В качестве редкой уступки холодной погоде она надела черную фуражку на коротко стриженные каштановые волосы. И она опять потеряла свои перчатки.
Ева дала возможность Пибоди самостоятельно определить время смерти.
— Шесть видимых ран, — сказала она. — Четыре на теле, одна в правой ноге, одна рана в голову. Судя по брызгам и следам крови, первая пуля попала в него там, — она указала в сторону. — Сила удара отбросила его, он упал и попытался отползти. Крупный мужчина, крепко сбитый, сильный с виду. Допускаю, что он даже попытался встать.
— Время смерти — два часа двадцать минут. — Пибоди, чьи темные волосы были собраны на затылке в легкомысленный короткий хвост, подняла голову. На ее широком лице застыло профессионально-непроницаемое выражение, но темные глаза азартно блестели. — Личность установлена. Вы знаете, кто он такой?
— Хопкинс, Рэдклифф С., с дурацкими римскими цифрами после имени.
— Видно, что вы не интересуетесь культурной жизнью. Его дедом был тоже Рэдклифф С. Хопкинс I, его все называли просто Хоп, сколотивший огромное состояние во времена «буйных шестидесятых», то есть в шестидесятых годах прошлого века. Секс, наркотики и рок-н-ролл. Ночные клубы, зрелищные площадки. В основном в Лос-Анджелесе, до начала бума в Калифорнии, но у него было одно местечко и здесь, в Нью-Йорке. Оно процветало лет двадцать, а потом посыпались неудачи. А легендарная Бобби Брэй, она…
— Я знаю, кто это. — Ева засунула большие пальцы в карманы пальто, покачиваясь на каблуках и продолжая изучать место преступления. — Я не полная невежда в поп-культуре. Рок-звезда, наркоманка, а теперь культовая фигура. Помнится, она пропала без вести.
— Да… Она была его женой, третьей или четвертой, а потом бесследно исчезла. Ходили слухи, что он сам прикончил ее или заказал ее убийство, но копы не смогли собрать достаточно улик для того, чтобы предъявить обвинение. Сам-то Хопкинс слегка повредился в уме, стал отшельником, потерял кучу денег и умер от передозировки какого-то зелья, точно не помню какого. Это произошло здесь, в Нью-Йорке.
Пибоди поднялась на ноги.
— Отсюда начинается городская легенда. Место, где он умер, находилось над его клубом; он укрывался от мира в роскошной квартире на верхнем этаже. После его смерти здание переходило из рук в руки, но никто из его владельцев не смог преуспеть, потому что… — Пибоди выдержала эффектную паузу, — потому что оно проклято, и в нем водятся призраки. Любой, кто начинает жить или вести свои дела в этом доме, страдает от психических или физических расстройств.
