Призрак Сомерсет-Парка полностью

Гувернантка твердит, что его постоянное ерзание на уроках отвлекает, и отпускает Уильяма с занятия, даже если он сделал географию только наполовину. А во время моего урока фортепиано в окне сначала появились его черные кудри, а следом за ними показалась и голова. Он подмигнул мне, а потом исчез, стоило учителю повернуться в ту сторону. Пришлось прикусить щеку, чтобы не засмеяться и не выдать его.

И все же я ужасно завидую его свободе. Если бы миссис Донован поймала меня за беготней по лестнице для слуг с полными карманами свежего имбирного печенья, меня бы в наказание заставили часами декламировать стихи наизусть, а после – дополнительно упражняться в музыке. А Уильяма не наказывают! О нет! Миссис Донован лишь протянула руку, чтобы он отдал ей печенье, а затем взъерошила ему волосы и вернула одно. Она обращается с ним как с ребенком, хотя ему уже шестнадцать, на два с половиной года больше, чем мне.

Я подсматривала за ними из-за кадки с папоротником в холле. Я была уверена, что они меня не заметили, но, когда миссис Донован ушла, Уильям положил печенье на пол рядом с папоротником. Как будто мне нужны его подачки! Я – леди Одра, а он – сирота!

И все же я взяла угощение и сейчас его ем. Как выяснилось, украденное печенье гораздо вкуснее торта, поданного на серебряном сервизе.

Картинную галерею я обошла стороной, поскольку решила, что там снова бездельничает Уильям, и вдруг обнаружила библиотеку. Три больших окна вдоль фронтальной стены выходили во внутренний двор. Хотя шторы были раздвинуты и закреплены подхватами с кисточками, света недоставало. В помещении пахло старой кожей. Скромным свидетелем моего визита в темном углу негромко тикали старинные напольные часы.

Мне случалось посещать роскошные особняки в Лондоне, но ни в одном из них не было библиотеки, где есть передвижная лестница на направляющих во всю длину стены. Ради интереса я толкнула стремянку, однако та проехала всего несколько футов, а потом застряла, протестующе скрипнув. Пронзительный звук эхом отозвался в помещении.

Я разочарованно огляделась. На стенах на разной высоте висели головы животных. Я остановилась возле застывшего во времени оленя и задумалась: что за человек станет окружать себя головами мертвых существ?

Главное место в библиотеке было отведено внушительному камину, над ним висел большой портрет. У изображенного там мужчины был горящий взгляд и густая шевелюра, которая падала на лоб. Я непроизвольно отшатнулась. Он сидел в вычурном кресле, подавшись вперед. Сжатая в кулак рука лежала на колене, второй он держал эфес сабли. Костяшки обеих кистей были оттенены белым, и создавалось впечатление, будто он готов выпрыгнуть из рамы и нанести смертельный удар. Неудивительно, что его не оказалось в картинной галерее вместе с портретами других членов семьи.

Я отвернулась от его убийственного взгляда.

В центре библиотеки стоял большой круглый стол. Я проверила, насколько он тяжел, надавив на край, – стол слегка пошатнулся. На пыльной поверхности остался след от моих пальцев. По затхлому воздуху и общей запущенности стало ясно – обитатели Сомерсета не слишком-то интересуются этим помещением.

Так что это был наилучший вариант для проведения сеанса. Плотные шторы не пропускают дневной свет, а взгляды всех этих мертвых животных, устремленные вниз, создают идеальную атмосферу – не говоря уже о жутковатом джентльмене над камином.

Определившись с выбором, я с любопытством посмотрела на книжные полки. Меня интересовало только одно название. Maman говорила, мол, знаки есть повсюду, и если тщательно за ними следить, то можно получить подтверждение того, что ты на правильном пути.