Наконец она отпустила Элен. Сбросив рубашку и ежась от холода, Матильда, обнаженная, скользнула в постель и свернулась калачиком под грудой мехов, прислушиваясь к шуму и крикам огромного лагеря. Близился час, когда должен был прозвучать сигнал погасить огни. И тогда станет еще холоднее. Матильде хотелось позвать к себе в постель Элен, чтобы быстрее согреться, но она не осмеливалась. Она явно понравилась королю, и его восторг разжег страсть Уильяма. Его неуклюжие ухаживания и плотоядные взгляды ясно говорили о том, что он собирался провести ночь с ней.
И действительно, не успели погаснуть костры, а Уильям уже входил в ее палатку, раздеваясь на ходу.
– Луна прибывает, – громко воскликнул он, расстегивая накидку. – К утру станет полной. – Он отослал оруженосца и, усевшись, стал сам стаскивать сапоги. – Да, миледи, сегодня вы поразили его светлость короля, – раздался сдавленный смешок Уильяма. – Думаю, не многим удается дать отпор этому избалованному щенку, чтобы он не оттаскал их при этом за волосы. – В тусклом свете свечи он заметил блеск негодования в глазах жены и поспешно заговорил о другом. – Я рад, что вы завтра будете при Изабелле, – он явно пытался ее задобрить. – Это большая честь. Вы будете у всех на виду, в центре событий. – Он с кряхтением стащил второй сапог и бросил его на пол. – Клянусь Богом, Матильда, король был сегодня в превосходном настроении. Он собирается послезавтра устроить охоту. Я обязательно поеду с ним. Сейчас здесь, в лесах, можно славно поохотиться. День будет удачным. – Он сбросил остальную одежду и, задув свечу, повернулся к постели.
Она скрипнула зубами, когда он обрушился на нее. Его руки сдавили ей грудь, а колено стало раздвигать ноги.
– Вы понравились королю, Матильда, – бормотал он, уткнувшись ей в шею. – Он назвал меня счастливцем, а уж король Генрих знает толк в женщинах. Мне придется за вами присматривать, да? – И с торжествующим смехом он вошел в нее с жадным нетерпением.
Наступил морозный и ясный рассвет. Солнце рассеяло клочья тумана, наползавшего с низовья реки.
В палатке было прохладно. Элен и Нелл наряжали Матильду. Сначала на нее надели рубашку в складку, затем нижнюю тунику и, наконец, платье из алой материи, расшитое по подолу золотом и бисером. На ее стройных бедрах женщины закрепили богато украшенный пояс, надевавшийся в торжественных случаях. Матильда велела Элен уложить под вуаль длинные косы и придирчиво оглядела себя в ручном зеркале, которое держала перед ней Нелл. Лицо ее было бледно. Аккуратно собранные золотисто-каштановые волосы прикрывала белоснежная вуаль. Поддерживавший волосы золоченый ободок блестел в солнечном луче, который дотянулся до нее, проникнув в палатку через неплотно прикрытый полог.
Ничто в ее лице не говорило о боли в теле и ужасных синяках на груди, что остались после ночи, проведенной с Уильямом. Гордость не позволила ей плакать, но, лежа в темноте, после того, как он оставил ее в покое и уснул, она молилась, чтобы Уильям после пира не смог подняться и чтобы король больше не смотрел в ее сторону.
Графиня Глостерская занимала комнаты в дальнем крыле дворца. Уильям уехал рано утром, чтобы присутствовать при подписании королем и графом Глостерским бумаг с условиями обручения. И Матильда растерялась. В замешательстве стояла она среди шума и суеты в центре двора, окруженного множеством построек, и не знала, что делать. Не менее взволнованная и растерянная Элен едва сдерживалась, чтобы не протянуть руку и не ухватиться за рукав хозяйки.
Наконец, им пришлось найти мальчика, который проводил их к графине. Вслед за ним они прошли мимо скопления каменных и деревянных построек, новых и начавших разрушаться, и очутились в самом дворце. Мальчик провел их по темным коридорам и по лестницам, и наконец, они остановились перед массивной дверью, занавешенной гобеленом.
– Она там, миледи. – Мальчик ткнул пальцем в сторону двери. Он робко подступил к Элен и протянул руку. – Я ее привел, как она просила, мисс.
Элен озадаченно уставилась на него.
– Он хочет, чтобы ты дала ему монету, Элен, – объяснила Матильда, краем глаза заметив, как покрасневшая Элен достала из кошелька у пояса монету в четверть пенса. Матильда перевела дух и, отодвинув гобелен, открыла дверь.
Большая комната была полна женщин. Крупная, ярко наряженная Хэвиз Фицхерберт, графиня Глостерская, стояла в окружении уставших служанок, и ее голос, в котором отчетливо слышалось нетерпение и раздражение, резко выделялся на общем фоне. Она взглянула на вошедшую Матильду, и ее выщипанные брови поползли на лоб.
– Как, еще одна! Неужели всех женщин в королевстве прислали нас сопровождать? – поджала губы графиня.
– Леди Глостер, король прислал меня сопровождать сегодня вашу дочь, – сказала Матильда, сделав реверанс и чувствуя, как запылали ее щеки под множеством любопытных взглядов.
Дама фыркнула.
– Вот как. А кто вы, мадам?
– Матильда де Броз, графиня, – со спокойной уверенностью ответила Матильда, полная решимости не дать себя смутить.
