Был красивый сентябрьский вечер, теплый в лучах заходящего солнца, щедро обещающий погоду еще лучшую. В поместье «Крегуэлл-Мэнор» в графстве Феншир среди густо-красных хризантем лениво гудели пчелы. В окруженном стеною саду царило спокойствие, и на всех трех его акрах не было ничего безмятежнее, чем сам владелец имения — сэр Джон Адамсон, главный констебль Феншира. Он только что закончил косить траву и теперь отдыхал на террасе в кресле-качалке.
Поэтому, естественно, услышав из открытого окна назойливый телефон, никакого удовольствия мужчина не испытал. Но у главного констебля неслужебных часов попросту нет. Добросовестно, хотя и неохотно, сэр Джон поднялся из кресла и прошел в комнату.
— Крегуэлл тридцать два, Адамсон у телефона.
— Джон, ты? Честное слово, очень рад, что тебя застал. Это Джордж Мансайпл.
Последнее сообщение было уже лишним — сэр Джон сразу узнал легкий ирландский акцент и определил своего ближайшего соседа, владельца и жителя Крегуэлл-Грейндж.
— Привет, Джордж, рад тебя слышать.
Слова были правдой лишь частично. Нельзя сказать, что сэр Джон недолюбливал майора Мансайпла — напротив, он всегда ему симпатизировал и до последнего времени считал забавной личностью. Сейчас у него возникло устойчивое подозрение, что звонок Мансайпла может быть не просто светским, и Адамсон позволил себе мысленно произнести не слишком грубое ругательство.
— Прости, что так поздно звоню тебе, Джон, — сказал майор. — Но я по поводу моего соседа, Мейсона. Боюсь, на этот раз бездействовать не получится. Тебе придется связаться со Скотленд-Ярдом.
Сэр Джон сумел сохранить спокойствие, хотя для этого потребовалось серьезное усилие.
— Послушай, Джордж, — начал он. — Я знаю, что Мейсон ведет себя совершенно несносно, и сочувствую тебе, но Скотленд-Ярд вряд ли…
Собеседник, кажется, даже не заметил, что его перебили.
— Понимаешь, этот человек был гостем в моем доме. Незваным, конечно, но не будем придираться. Так что я, разумеется, вижу в этом свой долг. И Вайолет тоже. Мы должны сделать все, от нас зависящее. Ты ведь меня понимаешь? Никаких полумер.
Теперь настала очередь констебля не обратить внимание на поток речи соседа.
— Как я только что сказал, — произнес Джон твердо, — мне не известно, как именно он докучал тебе на этот раз, но сейчас пятница и уже начало седьмого. Я предлагаю тебе не спеша выпить, прилечь и как следует подумать. В конце концов, до понедельника не вечность, и вполне…
— Джон, я тебя совершенно не понимаю. — Голос Мансайпла прозвучал недоумевающе. — Не может же быть, чтобы ты мне предлагал до понедельника ничего не делать?
— Именно это я тебе и предложил.
— Но, милый Джон, что мне делать с телом? Держать его здесь до понедельника я не могу, Вайолет будет очень недовольна. И Мод тоже.
— Тело? О чем ты говоришь? Чье тело?
— Мейсона, конечно. Ты меня не слушал, Джон? Разумеется, если ты настаиваешь, я оставлю его до понедельника, но мне кажется…
Адамсон ухватился за быстро тающую реальность. Солидный опыт убедил его, что разговоры с Джорджем Мансайплом рассеивают логику, как солнце — утренний туман.
— Джордж, расскажи мне, что случилось.
— Но я же тебе сказал. Этот человек был у нас в гостях, почему я и говорю, что чувствую себя обязанным. И Вайолет тоже. Томпсон предложил обратиться к Даккетту, но я не согласился и сказал: «Я позвоню сэру Джону».
— Я полагаю, — сдержанно произнес констебль, — что под «Томпсоном» ты имеешь в виду доктора Томпсона. И это он посоветовал тебе обратиться к сержанту Даккетту из полицейского участка в Крегуэлл-Виллидж. Я прав?
— Конечно же, ты прав. Это абсолютно просто, разве нет? Должен заметить, что ты, Джон, разводишь какую-то канитель вокруг очень простого дела. Я не знаю в Крегуэлле других Даккеттов, если не считать старого Генри Даккетта, ветеринара. Но он живет в Кингсмарше.
Адамсон перевел дыхание.
— Почему, — спросил он, — доктор Томпсон посоветовал тебе обратиться к сержанту Даккетту?
— Но ведь он же не мог застрелиться сам? Это убедительная причина.
— Ты говоришь о Реймонде Мейсоне?
— Ну конечно! Боже мой, я же излагаю все совершенно ясно. А ты только перепутываешь, еще приплетаешь ветеринаров каких-то. И ты сказал, что я должен держать у себя тело Мейсона и ничего не предпринимать до понедельника…
— Я ничего подобного не говорил!
— Сам знаешь, что сказал. У меня такое ощущение, что ты как-то запутался.
— Джордж, — попросил сэр Джон, — ты мне расскажешь, что случилось?
