Рано закончив с обустройством кукурузного поля, Уокер уже в середине лета пожинал с него превосходные початки. На пару с Джо Комптоном он вырыл колодезь, обеспечивающий его отменной водой, но на том не остановился, решив впоследствии обустроить полноценную артезианскую скважину. Змеи почти не встречались ему, да и землю свою он сделал для них максимально негостеприимной. Порой он верхом приезжал в главное селение уичита и долго беседовал со стариками и шаманами у ворот их соломенных лачуг — хотел вызнать, как бога змей задобрить. Индейцы всегда были готовы обменять заговор-другой на пару литров виски, но по большей части полученное не внушало Уокеру покоя.
— Йиг был великим богом. Йиг был злым волшебником. Он ничего не забыл. Осенью его дети голодны и свирепы, и Йиг также голоден и свиреп. Все племена заклинают Йига, когда поспевает урожай кукурузы. Они приносят ему часть зерна и, поднося дань, танцуют, треща, свистя и стуча в тамтамы. Бей, бей, барабан, отгоняй Йига, взывай к Тираве, чьи дети — люди, якоже дети Йига — змеи. Плохо, что жена Дэвиса убила детей Йига. Пусть Дэвис зовет Тираву много раз, когда поспеет урожай кукурузы. Йиг — это Йиг, Йиг — он великий бог, — бормотали шаманы.
Вскоре Уокер предсказуемо подвел Одри на грань истерики. Его мольбы и выменянные у индейцев обереги безмерно раздражали ее. Когда пришла пора справлять осенние обряды, ветер стал разносить по окрестностям непрестанный тревожный бой индейских тамтамов. И как только руки краснокожих не уставали творить этот глухой монотонный звук? Барабаны стучали днями и ночами, неделю за неделей, столь же напористые, сколь и равнинный ветер, разносивший кругом красноватую пыль. В то время как Уокер почитал тамтамы за хороший знак и видел в них дополнительную духовную защиту, Одри буквально сходила от них с ума.
Сборы закончились, и Уокер стал готовить дом к приходу зимы. Осень выдалась дивно теплой, и любовно сложенный камин в доме супругов простаивал без дела. Духота и облака горячей пыли досаждали всем поселенцам, но более всего — Одри и Уокеру. Мысли о сглазе змеиного покровителя и далекий пульс барабанного боя сплетались в мрачном союзе, и даже самая незначительная дурная примета прирастала стократно в силе.
Однако всем тревогам вопреки после жатвы то в одном, то в другом доме переселенцы устраивали веселые пирушки, наивно и неумело воспроизводя обряды празднества урожая, дошедшего до нас с тех времен, когда человек только начинал возделывать землю. Лафайетт Смит, переселенец с юга штата Миссури (его хижина стояла в трех милях к востоку от дома Дэвисов), весьма недурно играл на скрипке — его музицирование помогало пирующим забыть о монотонном бое далеких барабанов. Близился Хэллоуин, и землепашцы решили собраться и отметить его, ничуть не ведая о том, что праздник этот куда древнее, чем песни жнецов, и что истоки его лежат в страшных колдовских шабашах первобытных доарийских племен. Из века в век в полночном мраке лесов проходили эти сборища, и под современной маской пустого веселья праздник до сих пор скрывал смутные отголоски древних ужасов. В том году Канун Дня Всех Святых выпал на четверг, и окрестные фермеры договорились отмечать у Дэвисов.
Тридцать первого числа нагрянули холода. Утром небо затянули серые свинцовые тучи, к полудню не желающий улечься ветер из иссушающего сделался промозглым. Никто не был готов к такой перемене; даже бывалый старый Волк, поджав хвост, забежал в дом, дабы занять местечко поближе к очагу. Но тамтамы краснокожих упорно и угрюмо били вдалеке, да и белые поселенцы вовсе не намеревались отказываться от намеченного празднества. Когда пробило четыре, к дому Уокера стали съезжаться повозки; вечером же, на славу угостившись, многочисленные гости, воодушевленные скрипичной музыкой Лафайетта Смита, пустились в пляс, выкидывая самые невероятные коленца в тесноте донельзя переполненной комнаты. И лишь старый Волк, казалось, не радовался, подвывая жалобно в такт скрипке — прежде ему не доводилось слышать подобных звуков, вот он и переполошился, вернее всего. Наскулившись вдоволь, бывалый пес уснул прямо в разгар торжества — что неудивительно, ведь лучшие его деньки давно прошли, и теперь он большую часть жизни проводил во сне. Томас и Дженни Ригби привели своего колли Зеке, но собаки меж собой не снюхались. Зеке, кроме того, чем-то был явно обеспокоен — постоянно озирался кругом да прятал морду в лапы.
