Вот теперь — точно победа. Дайсон сообщает, что состояние Мура критическое. Теперь он сам связывает заболевание с укусом, имевшим место девятнадцатого июня, около полудня, и также отмечает сходство неизвестного вида с мухами цеце. Пытается связаться с Нэвиллом Вейланд-Холлом, отправителем посылки, пока безрезультатно. Из сотни с лишним особей, отправленных ему, выжили двадцать пять, и еще несколько выскользнули из клетки, когда Мур утратил после укуса последние крохи осторожности. Но из отложенных по пути к Муру яиц вылупилось некоторое количество личинок. Если верить Дайсону, Мур следит за ходом их развития пристальнейшим образом. Когда они созреют, он сумеет, я полагаю, определить их как гибрид мухи цеце и
8 ноября 1930 года.
Пришло много писем, почти все — так или иначе о серьезной болезни Мура. Сегодня еще одно прибыло, от Дайсона. В нем сказано, что Мура поставили в тупик вылупившиеся из личинок гибриды — он, кажется, заподозрил, что их родители обрели лазурный окрас крыльев при чьей-то помощи. Почти все время Мур блюдет постельный режим и, похоже, не лечится трипарсамидом.
13 февраля 1931 года.
Что ж, не все так гладко, как я предрекал. Муру все хуже, он не ведает, чем себя спасти, но, похоже, он как-то подозревает меня. В прошлом месяце пришло пропитанное каким-то холодком предубеждения письмо от Мортона, и о Муре в нем ни слова. Теперь и Дайсон мне пишет — столь же сдержано, сдается мне, — о том, что Мур пытается расследовать инцидент. Он разыскивает Вейланд-Холла — разослал каблограммы в Лондон, Найроби, Момбасу и еще в несколько мест, но, само собой, поиски ни к чему не приводят. Подозрениями он, похоже, поделился с Дайсоном — пусть и верит им пока не до конца. А Мортон, боюсь, уже поверил.
Пришло время исчезнуть, господа. Моей карьере конец, но виновник уже наказан. Верю — по прошествии времени мне удастся вернуться в Южную Африку; пока же я заведу новый банковский счет на имя Фредерика Несбита Мэйсона из Торонто, брокера по делам горных и рудных разработок. Обзаведусь новой подписью, а если подозрения Мура не получат огласки — просто переведу все средства обратно на настоящее имя.
15 августа 1931 года.
Вот уже полгода прошло, а сплин тревожного ожидания не оставляет меня. Уже не пишут ни Дайсон, ни Мортон, да и порядочно других контактов оборвалось. Доктор Джеймс из Сан-Франциско порой извещает меня о Муре через вторые руки — тот очень плох, с мая не ходит. Пока язык не отказал, жаловался на озноб. Сейчас утратил способность говорить, еле дышит. Несомненно, Мур подцепил
7 октября 1931 года.
Все. Конец. «Момбаса гэзетт» пишет: Генри Мур умер двадцатого сентября после продолжительного приступа лихорадки, сопровождавшегося резким упадком температуры тела. Моей радости нет предела — я поклялся покарать его, и я его покарал. Если в чем-то я и просчитался, то только в значимости Мура для Африки — расследование гибели идет полным ходом, не прекращаются поиски отправителя посылки, муха, укусившая его, полностью идентифицирована по уцелевшим особям и развившимся личинкам, установлена и обманная природа окраски крыльев. Никто не сомневается в том, что насекомых вывели и направили к Муру с целью убийства. Оказывается, Мур взаправду поставил в известность Дайсона о моей возможной причастности, но тот молчит — слишком мало прямых улик; вслед за ним молчит и полиция. Ищут всех возможных недругов Мура подряд, а «Ассошиэйтед Пресс» намекает, что «расследование, которое, возможно, приведет к одному известному врачу, находящемуся ныне за рубежом, будет продолжено».
Не дает мне покоя один факт, приведенный в самом конце сообщения и наверняка являющийся жареной уткой желтого журналиста, — особенно тревожусь, вспоминая поверья чернокожих и странное поведение мухи, укусившей Батту. Похоже, подобного рода причуда имела место в ночь, когда скончался Мур. Дайсона разбудило жужжание мухи — с лазурными крылышками. Она покружилась у него над головой и вылетела за окно, а через считанные минуты ему позвонила сиделка, что ухаживала за немощным доктором в доме в Бруклине, и известила о его кончине.
Но тревожнее всего — огласка; люди в Укале вспомнили бородатого белого, что набрал на машинке письмо и отправил что-то по почте, и полиция ныне прочесывает окрестности в поисках туземцев, что вели его сквозь джунгли. Я почти везде справлялся сам, но если они отыщут убандийцев, что сопроводили меня через лесной пояс Н'Кини, придется объясняться более обстоятельно, чем хотелось бы.
