Призрак в лунном свете полностью

Я прогнал все эти мысли. Им на смену пришла жуткая уверенность, что муха заражена всеми мыслимыми поветриями Африки. Учитывая зловещую целенаправленность маневров, вытворяемых ею, логично предположить, что на пути ко мне она пировала гниющим мясом зараженных животных так часто, как только было возможно. Мой разум, очевидно, истощен — я уже приписываю насекомому способность к логическому мышлению.

Позвонил администратору отеля, попросил прислать человека для заделки отверстия рядом с трубой отопления, а также всех прочих щелей в моем номере. Сослался на досадную мушиную активность, ко мне отнеслись с сочувствием и пониманием. Едва пришел рабочий, я попросил его взглянуть на потолок. Он тоже видит чернила на нем — значит, все реально. Похожесть узоров на цифры настолько озадачила его, что он долгое время не мог отвести от них взгляд, словно гадая о чем-то. В конце концов он заделал все щели, какие только нашел, и починил москитную сетку; теперь все окна снова можно держать открытыми. Надо думать, он увидел во мне помешанного — в номере-то не летало ни одной мухи. Мне без разницы. Сейчас вечер — летучее отродье не кажет носу. Одному Всевышнему ведомо, что оно от меня хочет и чем все это обернется.

19 января

Я напуган — тварь прикоснулась ко мне; что-то странное происходит, и ныне жертвой зловещего плана становлюсь я сам — утром муха ворвалась в номер, пролетела у меня прямо над головой, стала биться о сетку — четыре удара в этот раз.

Помню, я крикнул — будучи, очевидно, не в себе: «Мур, ради бога, что тебе нужно?!» Муха сразу же снялась с сетки и, подлетев ко мне, описала дугу, словно сделала широкий поклон, после чего уселась на излюбленную обложку «Двукрылых…». По крайней мере, так о происходящем доложили мне глаза — но могу ли я теперь им доверять, не знаю.

Потом случилось самое страшное. Я намеренно оставил дверь в номер распахнутой — в надежде на то, что насекомое вылетит вон, если только раньше я не доберусь до него. Где-то в половине двенадцатого я затворил дверь, взял книгу и погрузился в чтение. Ровно в полдень что-то защекотало мне шею пониже затылка. Потрогал то место, но ничего не обнаружил. Но уже спустя мгновение щекочущее чувство возобновилось, и не успел я и глазом моргнуть, как летучее отродье вылетело из-за спины и повторило свой издевательский поклон! После же муха покинула номер через замочную скважину — до того мне и в голову не приходило, что она сможет протиснуться в настолько узкое отверстие!

В том, что она ползала по мне, сомнений не было. Дважды садилась на шею, однако — не стала жалить. Внезапно, похолодев от страха, я вспомнил, что именно так — сзади, в шею, около полудня, — был поражен сам Генри Мур. До конца этого дня муха более не появлялась, но я принял меры предосторожности — заткнул бумагой замочную скважину, а мухобойку из газеты держал под рукой, чтобы пустить в ход, как только замечу муху при открытии двери.

20 января

Все еще отказываюсь верить в оккультную подоплеку дела, но при этом меня никак не желает оставлять роковое предчувствие. Боюсь, с этой напастью мне никак не сладить.

Сегодня перед полуднем дьявольская муха возникла с внешней стороны окна. Снова — тот же фокус, только в этот раз — три удара. Когда я приблизился к окну, она улетела. Но я не намерен сдаваться, поэтому предпринял еще одну попытку расквитаться с ней. Вытащив из рам сетки, я смазал их клеем с обеих сторон, а затем вернул на место. Пусть попробует еще по ним постучать — тут-то и настанет твари конец.

Остаток дня прошел спокойно. Смогу ли я сохранить способность мыслить трезво?

21 января

Веду записи в вагоне поезда, следующего в Блумфонтейн. Полный провал. Отродье берет верх. Оно дьявольски хитрое, и уловки мои не работают. Этим утром оно появилось за окном, но не прикоснулось к сетке. Вместо этого — выводило в воздухе круги, по два подряд, перемежаемые зависаниями в воздухе. Проделав этот трюк несколько раз, насекомое улетало прочь. Нервы на пределе. Я понимаю, что мне отпущен срок. Ведь «пять» было в понедельник, а во вторник — уже «четыре», в среду — «три», а сегодня — «два». Полдня собирался, еду ночным экспрессом в Блумфонтейн. Может, и зря, но что мне еще остается?

22 января

По приезде в Блумфонтейн заселился в гостиницу «Апельсин». Номер отличный, полон удобств, но страх не оставляет меня и здесь. Закрыл все двери и окна, заткнул все замочные скважины, проверил, нет ли где щелей, задвинул плотно портьеры — но за минуту до полудня заслышал глухой стук в одну из оконных сеток. Я подождал — стук повторился после паузы, длительной, издевательской паузы.

Конечно же, там, за шторой, я снова ее увидел. Постучала, описала круг, смылась. Едва держась на подкашивающихся ногах, я отошел от окна и распластался на софе. Один. Значит, один удар, один круг, один день — столько мне осталось до незнамо чего? И что мне делать — спасаться бегством еще раз или держать глухую осаду здесь?