Почему именно в такой последовательности поставлены страницы, на которых не отмечено ни единого слова? Задавшись этим вопросом, Валантен сделал шаг к разгадке. Овидий – древнеримский автор, а стало быть, он воспользовался бы той системой счисления, в которой роль цифр выполняли буквы латинского алфавита. 500 обозначалось у римлян буквой D, 1 – I, 10 – X. Такая последовательность – DIX – соответствовала числу 509! Валантен открыл второй том «Метаморфоз» на этой новой странице – и прочел текст на языке оригинала, снова не обнаружив в нем никаких указаний на место, где Викарий спрятал Аглаэ. Однако на сей раз инспектор был настолько уверен в своей правоте, что изучил страницу вдоль и поперек, при этом он поднес ее так близко к глазам, что в конце концов учуял едва заметный запах лимона, исходивший от бумаги. С бьющимся сердцем, боясь сделать неловкое движение и спалить лист, Валантен подержал его над огнем свечи.
В разных строках текста отдельные буквы оказались подчеркнутыми пером, которое Викарий обмакнул в лимонный сок. При нагревании под ними проступили желтовато-коричневые линии. Прочитанные подряд, эти подчеркнутые буквы сложились в точное указание:
Сейчас, стоя за деревом, инспектор постарался унять дрожь. Раньше он воображал себе, что испытает смутное возбуждение, смертоносный азарт, как охотник, который долго преследовал дичь и наконец загнал ее ловушку. Но все оказалось не так. Теперь ставкой в этом противостоянии была не только его жизнь. Если монстр успеет опять покалечить Аглаэ, Валантен себе этого не простит. Быстрый взгляд на часы подсказал ему, что больше медлить нельзя. Меньше часа осталось до того, как Викарий выполнит свою безумную угрозу. И помешать ему, по мнению Валантена, можно было лишь одним способом. Способ казался невероятно опасным, но выбора у него не было.
Аглаэ проснулась рывком.
Она и не заметила, как ее сморила усталость, – нервы, подвергшиеся таким испытаниям, вдруг расслабились, и сон навалился мгновенно. Сейчас же ей понадобилось несколько секунд на то, чтобы восстановить связь с окружающим миром и вспомнить, где она находится. После этого ее накрыло тошнотворной волной пережитого, и физическая боль тоже вернулась. Обрубок безымянного пальца горел огнем, запястья, стянутые за спиной веревкой, саднили, и руки совсем онемели.
Подавив стон, она перекатилась по полу, стараясь найти более или менее удобную позу. И только после этого осознала, что где-то поблизости уже некоторое время слышен какой-то странный шум. Было похоже на легкое потрескивание, будто от горящих поленьев в камине.
Внезапно испугавшись пожара, она закрутила головой в разных направлениях, вытягивая шею и обшаривая взглядом темноту, но не увидела ни единой искры. Жа́ра от огня она тоже не чувствовала. Отчасти успокоившись, Аглаэ, однако, оставалась настороже, потому что потрескивание не стихало. Она задалась вопросом, не этот ли звук ее разбудил, и напрягла слух. Отсутствие каких бы то ни было зрительных ориентиров, несмотря на тусклый лунный свет, проникающий в прореху в кровле, не облегчало задачу. Тем не менее девушка пришла к выводу, что потрескивание доносится сверху. Может, какие-то грызуны разгуливают по соломенной крыше? Она вскинула взгляд в надежде рассмотреть мышку в переплетении балок. Но даже незримое присутствие крошечного существа уже ее приободрило. Хоть какая-то компания. Теперь у пленницы не было ощущения, что она полностью отрезана от мира.
Однако чувство облегчения тотчас сменилось изумлением, потому что вместо зверька Аглаэ вдруг увидела возникшее в дыре соломенной крыши человеческое лицо. И сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди, когда она узнала Валантена. Пришлось до крови прикусить губу, чтобы не вскрикнуть от неожиданности и радости одновременно и не привлечь тем самым внимание их общего врага.
А инспектор тем временем уже свесил в дыру ноги, повис на руках, держась за балку, и некоторое время покачивался, выискивая на настиле далеко под собой охапку соломы пообъемнее, чтобы заглушила звук удара при прыжке. Едва оказавшись на полу, он бросился к молодой актрисе и сгреб ее в пылкие объятия:
– О, милая моя Аглаэ! Слава богу, ты жива! Я так боялся тебя потерять!
Девушке хотелось смеяться и плакать одновременно, но она лишь прошептала ему на ухо:
– Я тоже думала, что мы никогда больше не увидимся. Как же ты здесь оказался?
– Викарий нарочно оставил все необходимые подсказки, чтобы я нашел вас обоих. Он, без сомнения, с самого начала рассчитывал использовать тебя в качестве приманки. До мельницы я добрался по склону ползком. Труднее было залезть на крышу так, чтобы он не заметил.
– Но как тебе это удалось? Когда он вел меня к мельнице, я видела, что стены у нее совершенно гладкие, там не за что зацепиться.
