Конан Дойл обхватил его костлявые плечи и с поразительной легкостью приподнял тщедушное тело. Американец был слаб, одежда буквально висела на нем.
Оскар Уайльд прирос к стене рядом с дверью и вдыхал дым сигареты, надеясь уничтожить невидимую инфекцию, угрожающую его легким. Он всегда приходил в ужас при виде болезни и страданий.
Усилия вызвали у Хьюма новый приступ кашля. Он продолжался, пока несчастный не изнемог окончательно. На его шелковом платке остались капли крови.
– Дарованные мне силы я легкомысленно растратил, – произнес он, захлебываясь мокротой, и сокрушенно покачал головой, убеленной благородными сединами. – Разбрасывался ими, чтобы стать известным, добивался женщин, развлекал общество. – Он посмотрел на Конан Дойла невидящим взглядом. – Я хотел прославиться в веках как величайший экстрасенс, а разменял свой талант как последний дурак.
– Мы все глупо поддаемся нашим порокам, Дэниел, – глубокомысленно пробормотал Уайльд, вытащив сигарету изо рта. – Кто мнит себя безгрешным ангелом – вдвойне осел.
Взгляд Хьюма скользнул к Уайльду, стоящему у стены.
– Верно, однако вы, господа, успели увековечить свои имена. Сотни, а то и тысячи лет спустя люди не забудут Оскара Уайльда и Артура Конан Дойла. – Он горько усмехнулся, вглядываясь в стену, будто читая на ней свое будущее. – А всего через год после моей смерти никто и не вспомнит Дэниела Дангласа Хьюма.
Друзья возвращались по мрачным коридорам в гостиную.
– Знаешь, Артур, я склонен доверять мистеру Хьюму.
Конан Дойл остановился и испытующе глянул на друга:
– По-твоему, он не замышляет убийство леди Тракстон?
Уайльд нахмурился:
– Мне кажется, он совершенно правильно прочил мне место в анналах истории на многие тысячелетия. Не удивлюсь, если «Веер леди Уиндермир» в ту пору будет главным спектаклем всех драматических театров.
Конан Дойл закатил глаза.
– О, бесспорно, не скоро забудутся и твои произведения, старина, – поспешно добавил Уайльд. – Один только Шерлок Холмс убережет имя Конан Дойла от забвения на целый век или два.
Шотландец болезненно поморщился.
Остаток пути они прошли в полной тишине.
В гостиной друзья обнаружили только мистера Гривза и стройную горничную Агнес. Довольно симпатичная издали, при ближайшем рассмотрении она оказалась косой. Слуги прибирались, взбивали подушки и собирали пустые бокалы из-под хереса. Дворецкий почувствовал чужое присутствие и обернулся.
– Дождь перестал, и гости решили прогуляться в саду. Господа могут попасть туда через оранжерею.
Перед ними открывались образцово прямые тропинки и спящие цветочные клумбы английского деревенского сада. Чуть поодаль простирался обширный лабиринт из живой изгороди. В просветах между ее ветвями появлялись и исчезали члены Общества.
– И куда теперь, Артур?
– Хорошо бы потолковать с загадочным лордом Уэббом.
– Думаешь, он что-то скрывает?
– Человек, путешествующий с гробом, способен похоронить не только секрет.
– Смотри, – указал Уайльд кивком, – он только что вошел в лабиринт.
Друзья поспешили ко входу.
– Лабиринт слишком большой, – заметил Уайльд, – долго придется искать.
– Давай разделимся. Зайдем с разных сторон, и кто-нибудь с ним обязательно встретится.
– Отлично, – сказал Уайльд, – я чувствую себя Тесеем. Будем надеяться, лорд Уэбб не превратится в Минотавра.
Уайльд растворился в дальнем конце лабиринта. Конан Дойл решил идти вдоль левой стены, касаясь ее одной рукой. Способ не самый быстрый, ему не миновать неверных поворотов и тупиков, зато так он наверняка найдет другой выход.
Он повернул направо и очутился на длинной аллее. Навстречу ему вышли Уильям Крукс и Генри Сиджвик.
– Господа, – поприветствовал Конан Дойл.
Мужчины кивнули и прошествовали мимо. Далее поворот налево, еще один – и тут же резко направо. Посреди аллеи на мраморном постаменте возвышалась скульптура греческой богини Афины. Конан Дойл постарался запомнить ее расположение в качестве отправной точки. Вскоре он достиг развилки лабиринта. Доктор подумал немного и, решив придерживаться первоначального плана, направился влево. За очередным поворотом он уперся в тупик и заметил притаившегося человека – это был Конт.
Тот обернулся, загадочный в своей маске, и не проронил ни звука.
– Я, кажется, заблудился, – с напускной веселостью сказал Конан Дойл, поспешно ретировался и углубился в другую аллею.
В боковом проходе мелькнул силуэт лорда Уэбба и скрылся за стеной. Доктор отказался от своей стратегии и бросился вдогонку. Свернув за угол, он на всем скаку налетел на Фрэнка Подмора, отчего тот страшно переполошился. Извинившись, доктор обошел молодого человека и лишь за поворотом припустил бегом. Не разбирая дороги, он метался по проходам, затем перешел на шаг и наконец остановился.
Конан Дойл совсем запыхался и упарился в твидовом костюме. Куда теперь податься, непонятно. Вдруг послышался плеск воды. Напрягая слух, он побрел на звук и очутился на восьмиугольной площадке с двумя каменными скамьями, между которыми журчал фонтан.
Объект его преследования сидел, как скорпион в своем логове, готовый пустить в ход смертоносное жало.
