– Доктор Дойл, не хотите ли немного отдышаться?
– Да, неплохая мысль, – ответил Конан Дойл и бухнулся на скамью напротив.
Они немного помолчали.
– Надеюсь, наш американский друг уже оправился, – с улыбкой сказал Уэбб. – Все эти манипуляции забирают его здоровье.
– Он отдыхает. Пока силы не восстановятся, я настоятельно рекомендовал ему воздержаться от подобных демонстраций.
– Я мог бы помочь ему, – произнес Уэбб, вперив в доктора взгляд сквозь пенсне, торчащее на крупном носу. Его синие глаза за линзами походили на двух жирных рыбок, плещущихся в круглых аквариумах. – Гипноз контролирует разум и таким образом управляет телом. Обычной медицине это не под силу.
Конан Дойл проигнорировал явное оскорбление и с места в карьер задал вопрос:
– Лорд Уэбб, а как вы попали в этот круг?
– Я присутствовал на сеансе в лондонском особняке леди Тракстон. Там мы и познакомились с мистером Сиджвиком и его супругой. Ну и с нашим добрым малым Фрэнком.
– Как им повезло.
– Да, – согласился Уэбб.
– Вы бывали на многих сеансах Общества?
– На всех. Однажды Генри задумал учредить Общество психических исследований и организовать первую встречу. Не без моего активного участия, прошу заметить, – без ложной скромности сообщил он с улыбкой.
Тем временем сгустились сумерки. Они едва различали черты лица друг друга.
– Летучие мыши вышли на охоту, – заметил Уэбб. Над их головами порхали черные силуэты. – Полагаю, нам лучше вернуться. Я должен подготовить леди Тракстон.
– Подготовить?
– Во время спиритического сеанса дух леди Тракстон оставляет тело, а на его место приходит дух-наставник. Чтобы смягчить переход, я ввожу ее светлость в легкий транс.
Во рту у Конан Дойла пересохло.
Уэбб поднялся со скамейки, видимо сочтя аудиенцию оконченной.
– Мистер Дойл, отбросим щепетильность и забудем на миг о нашем социальном неравенстве. Вы же хотели задать мне вопрос. Не тушуйтесь, как простолюдин перед лордом. Можете спрашивать, о чем пожелаете.
Конан Дойл тоже встал, почувствовав себя в невыгодном положении.
– Извольте, я спрошу напрямик. Вы явились в замок с намерением причинить вред леди Тракстон?
Слова собеседника явно позабавили Уэбба. Он сдержал смех, заметив серьезность Дойла.
– Вы ошибаетесь, старина. – Он дружески похлопал доктора по плечу. – В конце концов… я собираюсь жениться на ней.
Конан Дойл нашел Уайльда на мокрой земле: тот сидел с видом брошенного ребенка, облокотившись на пьедестал Афродиты, и курил свою турецкую сигарету.
– Хвала небесам, ты здесь, – устало проговорил Уайльд. – Я битый час хожу кругами; устал, натер мозоли и умираю с голоду. Попытался обратиться к греческой богине мудрости, – он кивнул на статую, возвышающуюся над ним, – но она, как видно, недолюбливает ирландцев. – Не дождавшись ответа, драматург с любопытством склонил голову набок: – Что с тобой, Артур? Ты на себя не похож.
– Я не в духе. Только что узнал неприятную новость. – Он помог Уайльду подняться. – Мне пришлось схватиться со львом в его логове.
– По-видимому, лев – это лорд Уэбб?
Конан Дойл кивнул, поджав губы.
– Он упомянул о своем намерении жениться на леди Тракстон.
Уайльд удивленно вздернул бровь.
– Интересно, леди Тракстон в курсе? – спросил он недоверчиво.
– Хороший вопрос, Оскар, я как-то не подумал об этом.
– А почему ты так переживаешь из-за леди Тракстон? – проговорил Уайльд, помолчав немного. – Ведь ты женатый мужчина.
Конан Дойл опустил голову и тяжко вздохнул:
– Я отдаю себе в этом отчет, просто лелеял мечту… – он тщательно подбирал слова, – на будущее, когда… – его голос замер, но Уайльд понял, что его друг говорил о неминуемой смерти жены, Луизы.
– Будь осторожен, Артур.
– Хочешь сказать, я должен знать свое место?
Уайльд усмехнулся:
– Мы с тобой не бедствуем, но главный наш капитал – популярность среди читателей. Лорд Уэбб – пэр Англии, а Хоуп Тракстон – леди из аристократического рода. Нам посчастливилось жить в девятнадцатом веке. Лет двести назад мы считались бы не важнее трубадура и шута. Тогда не видать нам места за господским столом. Нам швырнули бы объедки только после того, как гончие псы дочиста вылижут тарелки.
Конан Дойл закусил губу.
– Похоже, ты прав, все так нелепо. Это странное место, мои мысли все время путаются. – Он вздрогнул в промозглом сумраке. – Давай поскорее выбираться из этого лабиринта, пока еще видно дорогу.
Наконец друзья нашли выход и направились к вырисовывающейся в ночи громаде замка, наступая на собственные тени. Над Тракстон-Холлом опустилась пурпурная ночь, окутав плащом его каменные плечи; окна ярко горели, словно внимательные желтые глаза.
Вскоре живая изгородь зашуршала, и появился Конт. Скрываясь в тени, он наблюдал, как друзья вошли в оранжерею. Его рука покоилась на револьвере, который наполовину выглядывал из кобуры. Он засунул оружие обратно, застегнул крышку и двинулся следом.
Сеанс назначили на десять часов, но Конан Дойл и Уайльд намеренно пришли на полчаса раньше – разведать обстановку.
