Общество должно было собраться в восточной башне. Восьмиугольная комната освещалась единственной газовой лампой, оставляющей след на потолке, окна были замурованы и замазаны, голые стены – отделаны темно-зеленой кожей. Вся обстановка – единственный стол красного дерева, окруженный одиннадцатью стульями.
– Тесновато для вечеринки, – заметил Уайльд.
– И для убийства, – сказал Конан Дойл, – особенно если надеешься скрыться. – Он кивнул на дверь. – Путь на свободу только один.
– Убийца может не ограничиться одной жертвой, – предположил Уайльд.
Усы Конан Дойла встопорщились, в глазах мелькнул ужас.
– Такого развития событий я не учел.
– Артур, ты, безусловно, высоко ценишь леди Тракстон, но не отвергай сразу мою идею. Я читал об устройствах, используемых шарлатанами, – о всяких потайных панелях, люках и тому подобном.
– Ты прав, Оскар, мы должны тщательно обследовать комнату.
Следующие полчаса они прочесывали каждый дюйм пространства, простукивали стены в поисках пустот, топали по полу, стараясь обнаружить скрытые ходы, лазали на корточках под столом, где могли находиться педали и тайники, куда легко спрятать пистолет.
– Забавно, – воскликнул Уайльд, – последний раз я ползал под столом в пять лет. Честно говоря, развлечения утратили былое очарование, а колени – подвижность.
– Ничего нет! – отозвался Конан Дойл, поднялся и в изнеможении повалился на стул.
Уайльд дотащился до сиденья напротив.
– Оружие остается только принести с собой.
Открылась дверь, вошли Генри Сиджвик и остальные члены Общества.
– Ах! Нашему пополнению не терпится приступить к сеансу. Уверяю вас, господа, вы останетесь довольны. Я не знаю медиума, равного леди Тракстон.
Участники рассаживались без определенного порядка. Отсутствие Хьюма не удивило Конан Дойла. Одиннадцатый стул отставили к стене.
– Место во главе стола принадлежит леди Тракстон, – напомнил Сиджвик.
Первым сел Фрэнк Подмор, рядом устроились супруги Сиджвик, сэр Уильям Крукс плюхнулся между Конан Дойлом и Уайльдом. Приковыляла мадам Жожеску, и драматург уступил ей место, так как сидел ближе к двери.
Конт твердым шагом вошел в комнату, щелкнул каблуками, поклонился и опустился на сиденье около Уайльда. Конан Дойл встревожился, заметив пистолет в его кобуре. Он лихорадочно соображал, под каким предлогом попросить Конта пересесть к нему, но ничего не приходило в голову. Рассевшись, гости многозначительно помалкивали, кашляли, ерзали на стульях. Конан Дойл увидел, что все в перчатках, вытащил свою белую пару из-за пазухи и надел. Два места пустовали: во главе стола и по левую руку. Тишина давила на присутствующих, и Генри Сиджвик не выдержал.
– Леди Тракстон нужно подготовиться, – оправдывался он. – Еще минуту терпения.
Минута тянулась мучительно долго. Конан Дойл ссутулился, дотронулся до пистолета, привязанного к лодыжке, и задрал брючину, обнажив рукоятку. Он тревожно переглянулся с Уайльдом.
Щелкнула дверная ручка. Лорд Уэбб подвел леди Тракстон к столу, слегка соприкасаясь с ней пальцами. Он пододвинул стул, и девушка бесшумно села, положив руки на колени. Все это она проделала, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами. Казалось, окружающее для нее не существовало.
Конан Дойл посмотрел на нее, и тепло разлилось у него в груди. Устыдившись собственной пылкости, он отвернулся.
– Я ввел леди Тракстон в легкий транс, – объяснил лорд Уэбб, – чтобы сознание безболезненно покинуло телесную оболочку.
Сердце Конан Дойла забилось чаще, когда Хоуп Тракстон устремила на него безжизненный взор.
Генри Сиджвик обратился к присутствующим вполголоса:
– Позволю себе объяснить правила для вновь прибывших. Все должны взяться за руки, сформировать непрерывный круг. Во время сеанса дух леди Тракстон покинет тело, уступив место духу-наставнику, который сможет говорить через нее. Для безопасности медиума крайне важно не размыкать круг ни при каких обстоятельствах, пока она не придет в себя. Всем понятно?
В ответ раздалось утвердительное бормотание.
– Духа-наставника леди Тракстон зовут Мэрайя. Повторяю, крайне важно не размыкать круг.
Конан Дойл вспомнил о Мэрайе Тракстон, зверски убитой мужем и похороненной на развилке, как ведьма.
Хоуп склонила голову и еле слышно прошептала:
– Потушите свет, дайте приблизиться духам.
Мистер Гривз маячил на заднем плане. Он нащупал и повернул вентиль, уменьшая уровень газа в лампе. Пламя дрогнуло и погасло, комната погрузилась во мрак. Конан Дойл слышал, как дворецкий шарит по стене, открывает и закрывает дверь. В замке повернулся ключ. Их заперли.
У него закружилась голова, как когда-то в темной комнате наедине с Хоуп Тракстон. Слабый свет шел лишь от маленькой свечи в медном подсвечнике. Она стояла посреди стола, выхватывая из тьмы лишь дрожащие человеческие тени. Яснее всех освещалось лицо Хоуп Тракстон. Она опустила голову, будто бы собиралась с силами, и, судорожно вздохнув, произнесла:
– Мэрайя, друг мой, дух-наставник, взываю о помощи, услышьте меня. Пусть мое тело, как сосуд, послужит общению.
Время шло, тишину прерывало лишь учащенное дыхание участников сеанса.
