– Зачем это вам? – спросил он, явно желая пустить в ход кулаки.
Уайльд кашлянул, показывая свое нетерпение.
– Там внутри мой друг. Если эти негодяи откажутся подчиниться, – бросил он через плечо садовнику, – вы привезете из Слеттенми компетентные органы.
У Тоби отвисла челюсть. Какие такие «органы» и в чем они компетентны – он понятия не имел. Все же уловка сработала. Испуганно взглянув на своего приятеля, коротышка нехотя открыл дверцы. В катафалке лежали гроб и несколько дорожных кофров.
– Снимите крышку, – скомандовал Уайльд, кивнув на гроб.
Напарники, ворча под нос, раскрутили винты в виде серебряных голубей.
– Отойдите в сторону.
Уайльд поддел крышку пальцами, стремясь поскорее увидеть измученного, но счастливо спасенного друга.
– О господи! – простонал он, отшатнувшись. – Ну вот, опять.
Внутри лежал труп мадам Жожеску с широко открытыми глазами, повязка, прикрывавшая рот, сползла от сильной тряски. Уайльд зажмурился, пошарил в кармане и закрыл лицо надушенным платком.
– Чего вы там искали-то, сэр? – спросил садовник, когда понурый ирландец вернулся к нему тем же путем.
Уайльд раздраженно выпятил нижнюю губу, разглядывая погибшие сапоги:
– Друг, попавший в беду, позвал меня телепатически. Так мне казалось. Выходит, вся эта тарабарщина просто запудрила мне мозги, а Конан Дойл сейчас развалился в уютном кресле, курит сигарету и попивает коньяк.
Стало жарко и душно; Конан Дойл проваливался в пустоту и приходил в себя, неизвестно, сколько он пролежал так. Снаружи донесся скрежет – крысы, прожорливые твари, вгрызались в древесину гроба, подбираясь к свежему мясу. Звук не унимался, у него промелькнула смутная мысль: кто-то откручивает винты с крышки.
Темноту пронзила мерцающая полоса; крышка широко распахнулась, и его обдало свежим прохладным воздухом. Он прищурился. Светящийся ангел, словно сошедший с витража собора эпохи Возрождения, склонился над ним, обхватил его лицо ладонями и приподнял голову. Женственность ангела делала его похожим на Жанну д’Арк: благородные черты, короткие волосы, изящная шея.
«Я умер и воскрес».
Ангел нежно погладил его по щеке и прильнул к губам в поцелуе, вдыхая в него жизнь. Легкие наполнились кислородом, в голове гудело, стучало в висках, давило на глаза, и перед ними вспыхнул сноп огненных искр.
Очнулся Конан Дойл в своей мрачной спальне. Неужели это просто ночной кошмар? У его постели сидел Уайльд и курил сигарету.
– Боже правый, Оскар? – Не веря своим глазам, доктор вцепился в простыню, коснулся прикроватного столика. – Я был при смерти, видел ангела, но ты спас меня!
Уайльд выпустил струйки дыма из ноздрей.
– Увы, все совсем не так, Артур. Обнаружив потайной ход в комнате мадам, я, по какому-то странному наитию, решил искать тебя в заколоченном гробу.
– Так и было! Помню удар по затылку, я падаю, гробовая крышка сверху, а потом ты меня спасаешь!
Уайльд смущенно улыбнулся:
– Тут нет моей заслуги, поверь, не я твой избавитель.
– А кто же?
– К сожалению, я постучался не в ту дверь и получил самый неприятный сюрприз. Тот же, кого ты видел, вовсе не ангел. Однако у меня плохие новости.
– Что случилось?
Уайльд погрустнел, взор его затуманился.
– Мои прекрасные дорогие сапоги погибли. – В качестве доказательства он продемонстрировал свои ноги.
– Оскар, будь серьезнее!
– Артур, я не шучу. Полировка и чистка тут бессильны.
– Как же так, ко мне явился ангел, и я ожил.
Уайльд покачал головой и затушил сигарету о подошву.
– Благодари за спасение Конта. Во время завтрака я посетовал на твое отсутствие. Он предложил помочь в поисках, а я легкомысленно отказался. По счастью, он горячий поклонник Шерлока Холмса и, когда мы не явились на вторую встречу Общества, решил провести собственное расследование.
– Конт? – уныло повторил Конан Дойл. – Меня спас Конт?
Уайльд кивнул:
– Подоспел как раз вовремя.
– Я же помню небесный свет, поцелуй ангела, вернувший меня к жизни.
– А, – сконфузился Уайльд, – тут моя вина. Когда Конт и мистер Гривз положили тебя в постель, ты стонал от жуткой головной боли. Вернувшись, я дал тебе настойку опия, смешанную с джином. Вот откуда могли взяться небесные видения.
Конан Дойл заморгал:
– Настойка опия? Где, скажи на милость, ты ее достал?
Уайльд потупил глаза, снимая с брюк воображаемую ворсинку.
– Из личных запасов. Только для крайних случаев, вот как сейчас.
Конан Дойл с трудом приподнялся на локте:
– Сколько часов я проспал?
– День, – уточнил Уайльд.
– Что?
– День, – спокойно повторил драматург. – Ты проспал почти сутки. Кстати, Конт обещал молчать, а перед остальными я замял этот случай, чтобы не спугнуть убийцу – в его реальности мы убедились. Все думают, что ты слег с жутким приступом мигрени.
Конан Дойл сел в постели, потирая ноющие виски. Вдруг он с ужасом воззрился на Уайльда:
– Если я почти сутки пролежал в забытьи, значит сеанс… вечером!
Он резко откинул одеяло и встал на ноги, пошатываясь. Голова по-прежнему раскалывалась. Встревоженный Уайльд подскочил к нему:
– Артур, тебе нужно отдыхать.
Конан Дойл стиснул ладонями лоб, пытаясь унять головокружение:
