– Нет, Оскар, некогда валяться в постели. Убийца рядом, и у нас всего несколько часов, чтобы вывести его на чистую воду.
Спускаясь по лестнице, друзья заметили лорда Уэбба, говорившего о чем-то с угрюмой миссис Криган. На площадке второго этажа Конан Дойл схватил Уайльда за руку и потянул назад. Он хотел понаблюдать за сценой с безопасного расстояния. Слов лорда не было слышно, однако на кастеляншу они произвели эффект пощечины. Она отвернулась и поспешно скрылась в кухне. Филипп Уэбб тоже удалился неторопливой походкой.
Уайльд и Конан Дойл переглянулись.
– Что скажешь об уважаемом лорде Уэббе? – спросил Конан Дойл. – Аристократ с исключительными манерами, но есть в нем что-то такое… ну не нравится он мне.
Уайльд обдумал слова друга.
– Мне тоже, – признался он, с подозрением глядя исподлобья. – Лорд Уэбб не тот, кем хочет казаться.
– В каком смысле? – озадаченно спросил Конан Дойл.
Уайльд снял с кончика языка прилипшую крошку табака.
– Оказывается, не один Конт носит маску. Каюсь, потребовалось некоторое время, мы никогда не оставались тет-а-тет, но теперь никаких сомнений – лорд Уэбб такой же ирландец, как и я.
Конан Дойл удивленно открыл рот:
– Что? Ты уверен? Не может быть! У него совсем нет ирландского акцента.
Уайльд снисходительно улыбнулся:
– Артур, мой ирландский акцент был в числе многого, что я позабыл в Оксфорде. Лорд Уэбб старательно избавился от своего произношения, но у него нет-нет да и проскальзывают совершенно нетипичные для англичан выражения. Может, я и путаюсь в провинциальных диалектах, но безошибочно различаю родной выговор. Он врезался мне в слух на улицах Дублина своими долгими гласными и торопливостью речи. Нужно приложить очень много усилий и постоянно практиковаться, чтобы избавиться от него, как от вредной привычки. Я тому живой пример.
Конан Дойл, к стыду своему, дал лорду Уэббу одурачить себя показным лоском и щегольством.
– Признаюсь, Оскар, я поражен твоей проницательностью. Какой же я олух. Ты заткнул за пояс самого Шерлока Холмса.
– Просто мне знакомы уловки ирландцев, они не любят выделяться в чужой стране. Я ведь и сам такой.
– Зачем же Уэббу избавляться от акцента?
Уайльд улыбнулся:
– Скрепя сердце процитирую Шоу: «Ни один англичанин не откроет рта без того, чтобы не вызвать к себе ненависти или презрения у другого англичанина».
– При чем тут англичане, если он ирландец?
– А это еще хуже, как ирландец он не заслуживает даже презрения. Ну-ка вспомни себя в школе-интернате. Спорим, ты старался смягчить шотландский акцент, чтобы лишний раз не лезть в драку с мальчишками?
Пока они спускались в холл, Конан Дойл не произнес ни слова, переваривая замечание Уайльда. Мистер Гривз как раз открывал входную дверь Фрэнку Картеру. Запыхавшийся молодой человек принес конверт. Друзья направились в гостиную, но тут дворецкий крикнул вслед:
– Доктор Дойл, одну минуту, сэр.
Заинтригованный Конан Дойл обернулся и стал ждать, когда мистер Гривз доковыляет до него.
– Для вас телеграмма, сэр. Молодой Фрэнк только что доставил из деревни.
В полном смятении, раздираемый дурными предчувствиями, Конан Дойл взял конверт с серебряного подноса. Надорвал его дрожащими руками и вынул лист почтовой бумаги. Им овладел ужас, когда он прочел короткое сообщение:
НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ТЧК ДНИ ЛУИЗЫ ДОЙЛ СОЧТЕНЫ ТЧК ДР Ф ТЧК БАРНС.
Конан Дойл заморгал, еще раз пробежал глазами текст.
– Артур, от кого телеграмма?
Конан Дойл с трудом проглотил подступивший к горлу комок. Глаза заволокло слезами.
– От… моего старого коллеги. В мое отсутствие он присматривает за Туи. У него плохие… плохие…
Не в силах произнести ни слова, он протянул телеграмму Уайльду. Смуглый ирландец побледнел, прочитав эту лаконичную строчку.
– Дорогой Артур, мне очень жаль, – произнес он тихо, возвращая листок. – Как ты поступишь?
Конан Дойл тщательно сложил телеграмму, сунул в конверт. Он долго молчал, уставившись в пустоту. Машинально тряхнул головой.
– Я… не знаю, – пробормотал он, – не знаю. – Он посмотрел на друга. – Как я могу сейчас уйти?
Уайльд сжал его плечо и грустно покачал головой:
– Лучше спроси себя, как ты можешь остаться, Артур.
– Доктор Дойл, рада видеть вас в добром здравии, – сказала Элеонора Сиджвик, когда друзья вошли в гостиную. – Как я вас понимаю, иной раз голова просто раскалывается.
Шотландец лишь признательно кивнул в ответ. Присутствующие заметили, как он изменился в лице, и разговор замер.
– Должен сообщить… в связи с личной трагедией… я вынужден вас покинуть.
Леди Тракстон, стоящая рядом с Сиджвиком, в ужасе схватилась за горло.
Генри Сиджвик заметил в дрожащих пальцах Конан Дойла конверт. Каждый рано или поздно получает подобное извещение, и нетрудно догадаться о его содержании.
– Мне сообщили об ухудшении состояния моей жены Луизы… Я молю Бога позволить мне добраться домой вовремя, прежде чем… прежде чем ее не станет.
Все разом ахнули. Колени Хоуп Тракстон подогнулись, и она тяжело опустилась на стул.
– Леди Тракстон, – обратился к ней Конан Дойл.
