Она потянула за левую стропу и полетела к первому небоскребу. Высота составляла две тысячи футов, но Магнолия падала с пугающей скоростью. Даже если ей удастся приземлиться на крышу на такой скорости, она навсегда останется на ней.
Девушка перевела взгляд с башен на купол. Разрыв все ширился, в парашюте теперь зияла огромная дыра. Ничего не выйдет.
Врешь, еще как выйдет. Скоро ты побежишь на пляж и окунешь в океан ноги – в точности как мечтала, когда была ребенком.
Она чуть не рассмеялась, когда поняла как же глупо это звучит, ведь пролетая над краем долины, она лишь мельком увидела за небоскребами море.
Одна из строп неожиданно лопнула, и купол сложился пополам. Теперь, когда с отказавшим парашютом ее связывали только три стропы, девушка беспомощно полетела к первой башне. Стропы перекрутились, она завертелась в воздухе, взор застелило сплошное, размытое серо-коричневое пятно.
Она падала, практически не сопротивляясь, и хотя высоту определить не могла, при таком приземлении вряд ли можно было выжить.
Магнолия тихо засмеялась, издав едва слышный писк, удививший ее саму. Вся ее жизнь была чередой неудач, но хуже, чем сегодня, еще не было. Случившегося было вполне достаточно, чтобы ее рассмешить. В последние секунды своего жалкого существования она не собиралась орать от страха.
– Да пошло оно все! – завопила девушка.
От вращения ее затошнило, во рту появился привкус выпивки, желчи и картошки на масле. Магнолия стремительно летела на крышу башни. Она слегка подогнула колени, потянула до конца обе стропы, чтобы превратить жалкие остатки купола в «подушку» и смягчить удар.
Когда вращение прекратилось, девушка еще раз глянула на небоскреб. Надо взять левее, подальше от крыши. Она с трудом сглотнула и произнесла первую за много лет молитву, смутно помня слова, которые Уивер повторял во время того эпического дайва в оранжевую зону.
Боже, я не заслуживаю твоей милости, но пожалуйста, прошу тебя даровать мне…
Ее взгляд сосредоточился на горизонте. Перед смертью ей, по крайней мере, удалось увидеть океан.
Когда купол за что-то зацепился, ее яростно тряхнуло, но стропы тут же сорвались, и она полетела вперед, будто выпущенная из исполинской рогатки. И лишь когда ей ободрала руку сталь, девушка поняла, что оказалась внутри здания. Она влетела прямо на этаж, открытый всем ветрам, спутанные стропы с куполом задержала какая-то преграда, которой, в то же время, оказалось недостаточно для того, чтобы до конца ее остановить.
Правый ботинок врезался в арматуру. Ногу тут же прострелила боль, рванувшаяся вверх по бедру. Ощущение было такое, будто у нее, на хрен оторвало чертову ступню.
Девушку несло вперед до тех пор, пока стропы парашюта не зацепились за какое-то препятствие, да так там и застряли. Ее с силой рвануло назад.
Что-то лопнуло. Может, кость? Или сухожилие? Жгучая боль была нестерпимой, глаза застелила красная пелена, пока обзор полностью не перекрыл кровавый туман.
Приложив огромное усилие, Магнолия сделала несколько глубоких вдохов. В ушах с воем аварийной сирены шумела кровь. В организм поступила дополнительная порция кислорода, и красная завеса постепенно отступила. Чтобы справиться с болью, девушка закусила губу. Ничто так не позволяет забыть о боли, как новые мучения.
Она чувствовала, что ноги не касаются поверхности. Магнолия повисла на балке на одном из верхних этажей небоскреба, а перед ней, всего в десяти кварталах, предстало самое красивое зрелище, какое она только видела. Огромные волны лизали линию прибоя, набрасывались на берег и отступали обратно в море. Вблизи океан казался еще прекраснее, чем она представляла раньше.
Магнолия вдруг подумала, что ей, пожалуй, требовалась совсем не удача – ей лишь надо было немного веры.
Она так долго висела на балке и смотрела вдаль, что потеряла счет времени. На берегу лежал проржавевший корпус корабля размером с «Улей». Судя по огромной пробоине в корпусе по правому борту, времена, когда он мог ходить по морю, давно закончились.
За этой развалиной на каменистом мысу рвалась в небо колоннообразная башня. Похожее здание она когда-то видела в книжке с картинками из библиотеки «Улья». Это был маяк, построенный, чтобы указывать кораблям, что берег уже близко.
Над головой вспыхнула яркая дуга, подсветив сзади красный купол башни. Посреди тусклого, серо-коричневого пейзажа тот выделялся, словно костер в ночи.
Магнолия поняла, что в одиночестве могут быть и преимущества. Поскольку над ней теперь не было ни капитана, ни коммандера, отдававших приказы, она была вольна делать что угодно. От возбуждения в груди гулко бухало сердце. Она решила наведаться на этот маяк – сразу после того, как окунет в океан ноги.
С улицы внизу донесся какой-то шум, напоминавший скрип, и вернул девушку в реальность. Она затаила дыхание, медленно повернулась в путанице строп и попыталась отыскать источник звука. Дорогу заполонили автомобили старого мира, уже давно бесполезные. Чтобы шум повторился, ей пришлось ждать несколько секунд. У тоннеля на усеянном обломками поле что-то промелькнуло.
