— Он играл, а я угадывала животное. У соседа была ровно подстриженная, ухоженная борода с проседью. Я любила его всем своим горячим сердцем восьмилетней девочки… Не бойся, — успокоила Эрика Мока, — он не сделал мне ничего плохого. Иногда он целовал меня в щечку, и я чувствовала запах хорошего табака, исходящий от его бороды… Иногда он играл с моими родителями в карты. Я сидела на коленях (на этот раз у собственного отца), тупо смотрела на масти, ничего не понимала в игре, но от всей души желала отцу проигрыша… Мне хотелось, чтобы выигрывал наш сосед, Манфред Наглер… Мне всегда нравились мужчины в возрасте…
— Приятно слышать.
Мок подал ей бутылку вина. Эрика сделала глоток и поперхнулась.
— Кстати, я училась в консерватории в Риге, — продолжала она, прокашлявшись. — Больше всего мне нравилось исполнять «Карнавал животных», хотя мой профессор метал громы и молнии, говорил, что Сен-Санс — образец примитивной иллюстративности… Он ошибался. Ведь любая музыка что-то изображает! Например, Дебюсси живописует разогретое солнцем море, Дворжак — размах и силу Америки, а Шопен — состояния души человеческой… Дать еще курочки?
— Да, пожалуйста.
Мок взглянул на ее изящные пальцы, положил голову ей на плечо и пододвинулся поближе. В глазах у Эрики переливалось солнечными бликами море.
Голос ее, о чем-то настойчиво спрашивавший, вывел Мока из полудремы.
— Правда, ты согласен? Правда? — радостно шептала она. — Так давай же! Скажи мне дату своего рождения! И точное время!
— Зачем тебе? — Мок протер глаза и посмотрел на часы. Он спал не больше четверти часа.
— Но ты же кивал, соглашался со всем, что я тебе говорила, — разочарованно протянула Эрика. — А ты просто спал, и тебе не было дела до бабьей болтовни…
— Хорошо, хорошо… — Мок закурил. — Я могу сообщить тебе точную дату моего рождения… Почему бы и нет? Восемнадцатое сентября тысяча восемьсот восемьдесят третьего. Примерно в двенадцать дня…
— Так у тебя послезавтра день рождения! Я должна сделать тебе подарок… — Эрика записала число на мокром песке. — А место рождения?
— Вальденбург, Силезия. Хочешь составить мне гороскоп?
— Не я, — Эрика положила голову ему на колени, — моя сестра… Она астролог. Я же тебе рассказывала…
— Ну-ну, — хмыкнул он.
— Чем я заслужила твою доброту? — Эрика смотрела ему не в глаза, а куда-то ниже. На нос? На губы? — Уже целую неделю ты не называешь меня «девкой»… Обращаешься ко мне по имени… Выслушиваешь мои рассказы о детстве, хотя они тебе неинтересны… С чего бы это?
Несколько долгих секунд Мок боролся с самим собой. Размышлял над ответом. Обдумывал все его последствия.
— Просто ветер перестал завывать, — схитрил он наконец. — Я подобрел. Безумие миновало.
