– Но мужчина... Как-то слишком много потустороннего для одного дома, ты не находишь? К тому же, близость отца... – «не радует меня совершенно» хотел он было закончить, но вдруг замолчал, пораженный новой догадкой. И спросил: – Как он выглядел, этот призрак?
Кэтрин замялась: лицо в ее памяти было нечетким, размытым, как упавшая в воду капля чернил.
– Мне сложно сказать, но я слышала имя... – Джексон, кажется, даже дышать перестал. – Джервис, она назвала его Джервис.
Джексон выдохнул: не отец. Этого стоило ожидать: мама вряд ли испытывала к отцу жаркие чувства, и он отвечал ей презрением и холодностью.
Андервуд, на которого никто не глядел, вдруг произнес:
– Моего отца звали Джервисом, Джервисом Льюисом Андервудом. – Он поглядел на других собеседников враз потемневшим лицом. – Может ли это быть простым совпадением или...
Кэтрин даже рот приоткрыла, услышав эти слова.
– Вы полагаете... Нет, вряд ли такое возможно! – Но откинув плед, все-таки вскочила на ноги. Кровь в ней вспенилась от самой мысли о том, что все это лишь еще одно крохотное звено в длинной цепи произошедших когда-то событий. – Но, я уверена, что оказалась там неспроста, ваша матушка, мистер Джексон, сама мне об этом сказала, а потому мы должны прямо сейчас вернуться на то самое место.
… Они и вернулись, правда, сначала в постели, чтобы дождаться утра, – на этом настаивал мистер Джексон – а утром, едва справившись с завтраком, что от волнения упорно вставал в горле комком, поспешили в сторону катакомб. Эвелин в силу своего положения осталась ждать наверху (доктор Брент не советовал ей спускаться по лестницам и вдыхать затхлый воздух сырых помещений), Джексон же, Кэтрин и Андервуд, вооруженные фонарем и лопатой, вошли под как будто пропитанные скорбью своды. И осмотрелись...
– Как мы найдем нужное место? – спросил Джексон, который, в отличие от своих спутников, долгие годы не спускался в это «жуткое место». И с подвалом, и с катакомбами у него были связаны одинаково неприятные воспоминания...
– По следам на полу, – первым ответил Андервуд, указав на цепочку следов, отпечатанных в мягкой земле.
Кэтрин же и сама неожиданно помнила все переходы, так ясно, как будто кто сохранил в ее голове четкую карту, и шла уверенно, толком не глядя под ноги. Ей просто это было не нужно... И стоило только дойти до нужного места, как она замерла, сказав дрогнувшим голосом:
– Это здесь. – И поглядела по сторонам, словно надеясь увидеть здесь призрака или оставленную им подсказку. Но рассмотрела лишь пустой выступ каменной ниши, на котором сидел прошлой ночью так называемый Джервис... Она указала на него пальцем.
– Здесь сидел этот мужчина, и миссис Джексон, поманив его за собой, указала мне это самое место. – Она глянула себе под ноги. – Думаю, здесь должно что-то быть.
– И сейчас мы это узнаем, – произнес Андервуд, скидывая сюртук и подворачивая рукава белой рубашки.
Кэтрин отошла в сторону, и полотно лопаты в тот же момент вгрызлось в рыхлую землю, откидывая комок земли за комком. В этом месте, сокрытом глубоко под землей, день и ночь не играли никакого значения: темнота заполняла старые коридоры одинаково что ночью, что днем, и свет фонаря, плясавший по стенам, придавал происходящему особую напряженную атмосферу. Джексон глядел в увеличивающуюся с каждым отброшенным комком яму сцепив зубы и сжав кулаки... Кэтрин подумала, что он, наверное, вспоминает другую яму и другого копателя, устроившего ее как ловушку. Он никогда не поминал в разговорах своего брата, но опять же от дедушки девушка знала, какую роль он сыграл в судьбе ее матери и погибшего дяди. А еще она знала, что Джексон долгие годы винил себя в соучастии в его преступлениях...
Эвелин Армстронг спасла его от себя самого, но это не значит, что прошлое более не одолевало его, особенно в такие моменты...
Лопата звякнула о что-то в земле.
Андервуд дернулся – все трое переглянулись. Он снова откинул землю... Раз, другой. И вдруг, опустившись на ноги, извлек из земли что-то квадратное...
– Шкатулка для письменных принадлежностей, – узнала Кэтрин в почерневшем предмете его прежнее предназначение. Андервуд передал ей шкатулку и со словами «Здесь есть еще что-то» снова откинул землю лопатой, да так и отпрянул в немом ужасе.
Со дна ямы на участников сцены глядел человеческий череп.
Кэтрин охнула, Джексон выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. И выдох этот вышел протяжным, сиплым, как стон не упокоенного духа в стенах старого дома...
– Человеческий череп, – в конце концов озвучил вполне очевидное Андервуд, беря себя в руки. – Человеческий череп мужчины, которого звали Джервисом и который... – голос его на мгновение дрогнул, – вполне возможно, являлся моим отцом.
Они помолчали какое-то время, как будто отдавая молчаливую дань обнаруженному покойнику, а потом Джексон сказал:
– Позвольте мне сделать это... – и взглядом указал на находку.
Но Андервуд покачал головой:
