– Вы зря на себя наговариваете, – сказала она. – Привязываться к дорогим сердцу вещам – это так по-человечески. – И обернулась к дворецкому: – Мозли, скажите этому человеку, не находили ли вы около дома какой-либо книги? Томик стихов в красной обложке, если точнее.
Дворецкий с уверенностью покачал головой.
– Нет, миссис Джексон, найдись что-то подобное близ нашего дома, мне бы об этом сразу же доложили.
Эвелин с сожалением поглядела на незнакомого джентльмена.
– Как видите, мы ничего такого не находили. Очень жаль, что не смогли вам помочь!
– Вашей вины в этом нет, – возразил собеседник с улыбкой, – все мои невнимательность и старческая рассеянность. Благодарю за уделенное время! – Джентльмен поднял шляпу, скользнул в экипаж с юношеской ловкостью и, уже отъезжая, махнул рукой в белой перчатке.
На выезде с подъездной дорожки его экипаж разминулся с экипажем Кэтрин и Эдена.
– Кто это был? – спросила девушка, выпорхнув из кареты, и Эвелин пожала плечами.
– Понятия не имею. Мы так и не успели представиться! – И на вскинутые брови Кэтрин добавила: – Пожилой джентльмен потерял старый томик стихов своей бабушки – надеюсь, найдет. Лучше скажите, как прошла ваша поездка! – перевела она разговор на более интересную тему.
И молодые люди поведали ей все сведения о кольце, предоставленные мистером Стенхоупом. А уже после полудня, как раз наравне с возвращением двух джентльменов, – Джексона с Андервудом – Мозли явился с письмом.
– От Патрисии Чемберс, – многозначительно сообщила всем Эвелин, принимая письмо с серебряного подноса. – Должно быть, наш план уже в действии. – Она вскрыла письмо и пробежала строчки глазами, зачитав самое главное: – «Я сказала ему, как мне и велели, что мисс Стаффорд сбежала с прогулки в саду... Что я понятия не имею, как такое случилось, ведь за девочками в моем пансионе совершаются самый строгий надзор. Мистер Стаффорд, чего и следовало ожидать, не сразу поверил в случившееся: решил, что мисс Грейс где-то заснула (в шкафу, как он даже предположил), и я клятвенно битый час уверяла, что пансион был осмотрен тщательным образом сверху донизу – его дочери в его стенах нет. После этого меня обвинили в халатности, недосмотре, и сотне других подобных вещах, но я держалась подобно скале и заявила с явным намеком, что иногда юные леди сбегают по собственной воле, послушавшись голоса сердца. Кто угодно мог вскружить юной Грейс ее буйную голову... И тогда несчастный отец аж побелел. Мне почти стало жаль его, но еще слишком громко звучавшие в голове оскорбления с его стороны не позволили мне снизойти до подобного мягкосердечия: я добила его парочкой слов о возможном скандале, и мистер Стаффорд почти умолял меня придержать язык за зубами. Хотя бы ближайшие дни... О, в этом таланте мне, как известно, нет равных, и я обещала молчать! Он же кинулся прочь так стремительно, словно знал, где искать свою дочь, и спешил поскорее ее воротить. Итак, я сделала все, должна – теперь дело за вами. Не уверена, что с наилучшими, но пожеланиями, ваша Патрисия Чемберс».
Грейс, сидевшая с печальным лицом, тяжко вздохнула: возможно, уже сожалела о предложенном плане и жалела отца, в этот самый момент мечущегося в ее поисках и, должно быть, страшно волнующегося. Кэтрин стиснула ее пальцы в жесте поддержки... Эден желал б сделать то же, но довольствовался взглядом из-под бровей. Сама Грейс делала то же, но в отношении Андервуда, который сидел, погрузившись в себя и вовсе ее, казалось, не замечал.
– Полагаю, наше письмо, отправленное с нарочным в ваш дом, в этот момент уже прочитано Стаффордом, – предположила Эвелин, глянув на девушку. – А значит, он может явиться в любую минуту. От Кардиффа до Уиллоу-холл не больше полутора часов доброй скачки.
В гостиной повисла гнетущая тишина: все гадали, чего ждать от встречи, не сулившей хорошего.
Кэтрин первой прервала ее:
– Расскажите, что вы узнали от Мэри Фостер. Я вся в нетерпении!
И Джексон поведал собравшимся о беседе и с миссис Фостер, и с умирающим Роджером Стелботом. Рассказ произвел гнетущее впечатление, но хотя бы разъяснил многие важные вещи, и Андервуд, встрепенувшись в самом конце, с ожесточением произнес:
– Каким безумцем нужно быть, чтобы так поступить, убить и спрятать труп человека, ничего вам не сделавшего? Лишить сына отца, а женщину – мужа. Заставить семью долгие годы гадать, где он и что с ним случилось. Моя мать до последнего часа мучилась неизвестностью... Она, в отличие от отца, любила его. – Сказав это, он поднялся на ноги и стремительным шагом вышел из комнаты. Остальные присутствующие проводили его долгим взглядом... Сказать им было нечего.
… Сразу перед обедом Кэтрин заметила Андервуда в оранжерее. Наверное, стоило бы оставить его одного, дать время принять все, что открылось за последние сутки, но Кэт и сама полнилась всякими мыслями, и мысли эти бурлили, не давая покоя. На самом деле, они ее просто измучили... Душу вынули. А этот мужчина мог бы помочь ей понять одну важную вещь... Очень важную для нее. Больше просить было некого: Эден и Джексон точно не подходили.
