Вольфганг зашипел, когда хозяйка подбежала к нему, но не попытался сопротивляться, когда она схватила его на руки. Эдриенн прижала кота к плечу, зажала в зубах нож, взяла лампу в руку и побежала вверх по лестнице. Все, о чем она могла думать – это о том, чтобы забиться в комнату, в которой была только одна дверь, и которая была достаточно маленькой, чтобы ее можно было осветить одной лампой. Никогда еще Эшберн не был таким мрачным.
Портреты с молчаливым ликованием следили за Эдриенн, пока она бежала мимо них. Свет лампы падал на краску, заставляя людей на картинах казаться почти живыми – словно они двигались и поворачивались в своих рамах, стоило ей только отвести взгляд. Вольфганг вцепился в плечо хозяйки когтями, но Эдриенн прикусила губу и только крепче прижала животное к себе.
Пинком распахнув дверь в конце коридора, она нырнула внутрь. Обернувшись, она ожидала увидеть что-то, следовавшее за ней по коридору, но там было пусто, если не считать жутких полуоживших картин. Эдриенн с силой толкнула дверь, заперла ее за собой и опустила Вольфганга на кровать. Кот бросил на нее оскорбленный взгляд, затем спрыгнул на пол и начал осматривать новую комнату.
Эдриенн опустила нож и лампу на прикроватный столик и провела руками по волосам. Ей было трудно дышать. В голове она повторяла одну и ту же мантру, но верить в нее становилось все труднее.
Она не могла вспомнить, чтобы хоть кто-то из ее друзей детства был достаточно изобретателен, умен или упрям, чтобы напугать кого-то так же, как напугали ее в эту ночь. И уж точно не обошлось бы без хихиканий и перешептываний.
Горожане шутили, что в этом доме водятся привидения. Они рассказывали истории о призраках, шепчущих им на ухо, и о том, как видели в окнах головы без тел.
Но зачем кому-то понадобилось прилагать такие усилия, чтобы напугать ее? Они не разрушали дом и не хотели ее ограбить. И, по всей видимости, очень старались, чтобы их не заметили.
Это было одно из самых простых объяснений. Отключенный свет и отпечаток руки были невероятно эффективной тактикой запугивания. Но это «
Вольфганг, закончив осмотр комнаты, запрыгнул на кровать и сел, аккуратно поджав под себя лапы. Эдриенн устроилась рядом с ним и зарылась рукой в его шерстку, ища утешения.
Никто не мог проникнуть в комнату, не выбив дверь. У нее был нож для самозащиты, но масла в лампе должно было хватить не больше, чем на час. Эдриенн подозревала, что это будет еще одна долгая ночь.
Она проснулась от солнечного света, падавшего ей на лицо. Ощутив слабость и боль, она попыталась перевернуться, но обнаружила, что ее ноги свисали с края кровати. Эдриенн застонала, затем полностью перекатилась на матрас и вздрогнула, когда что-то тяжелое упало и звякнуло об пол.
Предыдущая ночь казалась диким сном. Эдриенн просидела на краю кровати с твердым намерением не спать всю ночь, но заснула еще до того, как погасло пламя лампы. Судя по расположению солнца, после рассвета прошло уже несколько часов.
– Почему ты позволил мне так долго проспать? – она почесала Вольфганга под подбородком, заставив его радостно завозиться. Его мурлыканье успокаивало Эдриенн, словно говоря, что в мире вновь все хорошо, а спорить с ним было трудно.
Проблемы Эдриенн не исчезли, но с восходом солнца у нее появилось двенадцать часов, чтобы что-то придумать.
– Мне придется очень постараться, Вольф, – она уставилась на потолок, но продолжала поглаживать пальцами пушистые щеки любимца. – Прошлой ночью все зашло гораздо дальше простых случайностей и превратилось в настоящее вторжение. В лучшем случае в этом городе есть парочка действительно одержимых хохмачей, и мне придется поговорить с их родителями. В худшем… – Убитая семья фермеров, забитая киркой и найденная всего через несколько дней, снова всплыла в ее памяти, и Эдриенн поморщилась. – Ну, в любом случае, я думаю, что мой первоначальный план все еще самый лучший. Как считаешь?
