До наступления темноты оставалось всего несколько минут. Если событиям предыдущих дней суждено было повториться, лес за окном стал бы тихим и спокойным, чтобы в любую секунду превратиться в хаос. Эдриенн пыталась разобраться в своих чувствах, но не ощущала ничего, кроме нервного напряжения. Нетерпеливо постукивая ручкой по листу бумаги, она наблюдала, как солнце исчезает за горизонтом.
Птицы продолжали щебетать, устраиваясь на ночлег. Вольфганг дремал на ковре. Деревья раскачивались на ветру, а день превращался в ночь.
Еще около десяти минут Эдриенн сидела на месте в ожидании, однако ничего не произошло. К тому моменту, как на небе появились звезды, девушка со скепсисом отказалась от своей идеи.
– Я это не придумала, – сказала она спящему коту. – Это действительно происходило.
Кот дернул ухом. Эдриенн бросила на лес последний озадаченный взгляд, нахмурившись на безмятежные деревья и успокаивающихся птиц.
– Я это не придумала, – повторила она более мягким голосом. – Правда же?
Пока Эдриенн ужинала, в доме воцарилась тишина. Она пыталась приготовить себе что-нибудь особенное, отварив два оставшихся яйца и макая в них крекеры, но в результате получилось печальное и тоскливое блюдо для одного.
Ей хотелось, чтобы у нее была компания. Любой сейчас стал бы желанным гостем – будь то Джейн и ее подруги, Пегги, секретарша из ветклиники, или даже болтушка Джун из продуктового магазина. Без ноутбука она даже не могла зайти ни на один форум, на которых обычно сидела. Никогда еще Эдриенн не чувствовала себя
Крекеры были на вкус как песок, и она бросила последнее печенье обратно на тарелку, не доев. Она бы отдала все, что угодно за какое-нибудь бессмысленное развлечение. Телевизор, парочка глупых любовных романов или даже радио принесли бы ей приятное облегчение. Но Эшберн не предлагал ничего, кроме прогулок по коридорам и разглядывания пустых, пыльных комнат, в которых некогда жила женщина, посвятившая свою жизнь одиночеству.
– Возьми себя в руки, Эдди. – Она отодвинулась от стола и сделала усилие, чтобы не смотреть на уже знакомую надпись, вырезанную на дереве. – Ты устала. У тебя стресс. Вот и все. Поспи немного, и утром все покажется в миллион раз лучше.
Она бросила яичную скорлупу и недоеденный крекер в мусорное ведро и принялась мыть посуду. Лунный свет освещал двор снаружи, и пока вода нагревалась, Эдриенн наклонилась вперед, чтобы полюбоваться им через окно.
Дворик у дома и лес за ним были в тот вечер невероятно красивы. Когда луна подошла к полнолунию, силуэты в темноте стали более четкими. Эдриенн даже смогла разглядеть отдельные ветви деревьев и куст, росший перед лесной опушкой. Он был похож на уродливую скрюченную женщину.
Горячий пар поднялся из раковины, и Эдриенн переключила внимание на то, чтобы отскрести засохшие кусочки желтка с тарелки и вилки. На дворе стоял еще ранний вечер, но недосып прошлой ночи начал сказываться.
Она подняла чистую тарелку, стряхнула с нее лишнюю воду и посмотрела в окно. Странный, похожий на человека, кустарник исчез.
Сердце Эдриенн неприятно кольнуло. Она опустила тарелку в раковину и прижалась к стеклу.
Участок с сорняками, на который она смотрела, был пуст. Эдриенн прижалась к окну так, что ее нос ударился о холодное стекло, а дыхание создало облачка пара.
Но даже когда девушка повернулась в сторону коридора, в глубине ее сознания зазвучал тревожный голос, призывавший соблюдать осторожность и не игнорировать опасность. Почти наверняка это были мальчишки Кроутеров. Существовал, однако, и крошечный шанс, что там было что-то еще. Эдриенн не могла позволить себе рисковать.
