Призраки Гарварда полностью

– Я не уверен. Вряд ли он старый. Здесь все по последнему слову техники, – ответил Никос.

Кади и Уит были в одном и том же месте, но видели разные предметы, словно время свернулось кольцами. Она предполагала, что Уит не видел ни Никоса, ни что-то еще в комнате, только ее. Он был эхом, проецируемым в ее мир, а она – в его.

– Я однажды пользовался им на семинаре для первокурсников. Посмотрим, что помню. – Никос осмотрел выключатели на панели управления телескопом.

– Для начала надо открыть створки, чтоб в принципе увидеть небо. Вот тут, на стене. Теперь понимаешь, почему мне здесь нравится? Деревянный дощатый пол, штурвал – ощущение, будто находишься на борту корабля.

Пол больше не был деревянным, но взгляд Кади оказался прикован к рычагу на стене.

– Никос, а тут надо что-то открывать? Дверь или окно, чтобы смотреть наружу?

– Конечно. Ну я и дурень. Да, думаю, вот эта ручка. – Никос отпустил какую-то деталь и нажал на клавиатуру под ней.

– Предупреждаю, будет холодно. Вот, возьми мою куртку.

– Я в порядке.

– Что ты сказала? – переспросил Никос.

К счастью, за нее ответил громкий скрежет, и потолок раскололся. Некогда скрытая створка отодвинулась, открывая расширяющийся кусок плотного темного неба. Даже невооруженным глазом звезды казались яркими и четкими. Но телескоп не совпадал с отверстием в потолке.

– Моя любимая часть. – Никос пересек помещение, чтобы нажать еще одну кнопку, после чего пол под Кади зарычал и начал вращаться. Ей пришлось взмахнуть руками, чтобы не потерять равновесие.

– Мог бы и предупредить!

– А как же веселье? – Никос показал Кади, как работает телескоп, сначала настроив его самостоятельно. – Вот так. Видишь что-нибудь?

Кади села на двигающееся по рельсу кресло, покачалась туда-сюда, пока не остановила себя, опершись на корпус огромного телескопа. Зажмурив один глаз, приникла к окуляру. Она еще никогда не видела так много звезд и таких ярких. Одни казались бриллиантами, яркими и прозрачными, другие – мутными глазами красного или синего цвета.

– Говорят, судьба записана в звездах, но ирония в том, что звезды не проецируют будущее, они отражают прошлое. Если подумать, каждый раз, когда ты смотришь на звезду, ты оглядываешься назад во времени. Полярная звезда находится на расстоянии четырехсот сорока семи световых лет, поэтому, когда ты видишь ее сияние, свету, бьющему в глаза, уже почти четыреста сорок лет.

«Значит, это иллюзия, – подумала Кади. – Настоящая звезда может уже исчезнуть к моменту, как ты ее увидишь».

– Нет, все это реально: форма звезды, ее яркость, ее изменения, все стадии ее жизни. В этом нет ничего ложного, просто оно перенесено во времени.

– Ты видишь Млечный Путь? – заговорил Никос у плеча Кади. – Давай-ка я отрегулирую.

Кади подвинулась, пока он возился с телескопом.

– Мы с тобой оба кого-то потеряли. Мне нравится думать, что они как звезды. Их свет еще не погас. Гаснет свеча. А то, что намного ярче – свет души или звезды, он переходит дальше.

– Вот, – произнес Никос. – Теперь не двигай его.

На этот раз Кади увидела галактику в дымных завихрениях аметиста и ржавчины, и все это на фоне самого черного неба.

– Поверить не могу, что он так далеко дотягивается. Если так подумать, это настоящее чудо, что наш глаз способен увидеть все звезды.

– Когда любишь кого-то, время – не такое уж большое препятствие.

– Это мощный инструмент, – сказал Никос. – Так, моя очередь.

Кади отошла. Пока Никос разбирался с телескопом, она наслаждалась мгновениями наедине с Уитом.

– Ты веришь в судьбу? – обратилась она к нему мыслью.

– Нет.

– А как же следование по стопам отца? У тебя острое чувство судьбы.