— Лишение расового статуса, — женщина облизнулась. В другой ситуации это выглядело бы эротично. — Помпилианцам запрещено клеймить помпилианцев, даже инорасцев, получивших имперское гражданство. Двадцать лет каторги кого угодно заставят поумерить пыл. Но если вы утратите гражданство и статус, этот запрет в отношении вас перестанет действовать.
Юнец похабно заржал:
— Задача для старшеклассников! Найдутся ли среди граждан Великой Помпилии желающие заклеймить изменника родины? Добровольцы? Патриоты, кипящие от возмущения?!
— Вопрос не в том, найдутся ли, — голос лисы тек патокой, тягучей и сладкой, а во взгляде стыл космический холод. — Вопрос, как быстро они найдутся. Сколько времени пройдет после оглашения приговора? Неделя? День? Минута?!
Страх перерос в ужас. Кошмар уроженца Великой Помпилии: из хищника превратиться в жертву. Из хозяина — в раба! По сравнению с этим мертвая девушка в колланте выглядела невинным розыгрышем, забавной страшилкой из третьесортного «жутика». Лучше смерть, чем… Пробус и в мыслях не мог заставить себя произнести слово «рабство» по отношению к венцу творения — Спурию Дециму Пробусу. Ноги подломились, он не упал лишь потому, что прислонился к стене. В глазах потемнело. Иглой в мозг, словно делая татуировку, вонзался издевательский голос лисы:
— Вы, конечно, будете сопротивляться. Ваше ущербное клеймо коллантария против клейма настоящего помпилианца! Дитя против взрослого, калека против десантника! Смерть на дуэли? О дуэли и не мечтайте! Вас просто заклеймят, как ботву, трижды ботву, тридцать три раза ботву…
Заныло в груди: тоскливо, безнадежно. Сердце? Свалиться с инфарктом прямо тут, в подворотне захолустного городка? Откинуть копыта раньше, чем подоспеет местный врач? Никакого приговора, унижения, рабства… Отличный вариант. Жаль, вздохнул Пробус, у меня здоровое сердце. Обморок — максимум, на что стоит рассчитывать. Увы, обморок меня не спасет.
— …избежать наказания. Каждый может оступиться. Мы же не звери? Мы дадим вам шанс загладить свою вину перед родиной…
Старый, как мир, прием. Добрый и злой следователи. Юнец — добрый. Хотя, по идее, должно быть наоборот: добрая роль лучше подходит для женщины. Злой, добрый — какая, к фагу, разница?! Тебе дают шанс, идиот!
— Золотые мои…
— Что?!
— Да я… все, что прикажете…
Кто это сказал? Черный туман таял, редел, расползался клочьями.
— Все, что прикажем?
— Солнышки, ласточки… Вам нужна информация?
— Нам нужен Диего Пераль.
«Дурак-варвар? — едва не спросил Пробус. — Зачем он вам? Он даже не коллантарий, он всего лишь пассажир…» Нет, не спросил — закусил губу так, что потекла кровь. Бывший наладчик еще не оправился от потрясения, но хорошо понимал, кто здесь задает вопросы.
Снег вкусно похрустывал под копытами. Искрился под косыми лучами утреннего солнца, слепил глаза. Вороной жеребец Диего фыркал, косясь на всадника, извергал из ноздрей облака морозного пара. В такие моменты вороной напоминал сказочного дракона. Жеребцу хотелось в галоп: размяться, да и согреться, чего уж там. Кобыла Пробуса с самого начала уразумела, кто тут главный. Она шла ленивым шагом, не пытаясь проявлять самостоятельность. Наше дело маленькое, пусть жеребцы решают. Маршрут маэстро выбрал знакомый: по целине убранного поля вокруг имения, затем — обогнуть березовую рощу, выбраться на укатанную дорогу, и по ней — обратно. Сейчас они ехали мимо рощи. Усадьба скрылась за деревьями, дорога еще не показалась. Вокруг — ни души. Можно было подумать, что Пробус с Пералем одни на планете.
Помпилианец огляделся по сторонам: никого.
— Не волнуйтесь, — Диего истолковал беспокойство спутника по-своему. — Тут можно не опасаться ни разбойников, ни волков. Я интересовался у господина Пшедерецкого. Первых в округе нет, а вторые не нападают на людей днем. Это вам не космос со стаями всякой дряни!
— За два года на нас напали впервые!
— Я помню, что говорил на этот счет мар Фриш, — помолчав, маэстро сменил тему. — Все-таки верховая езда в колланте дает результат. Вы хорошо держитесь в седле. Для новичка — просто отлично. Выедем на дорогу — перейдем на рысь. Уверен, вы справитесь.
— …вы справитесь. Подайте сигнал, когда выманите Пераля из усадьбы. Останетесь наедине, без свидетелей, тут мы и подоспеем.
— Шанс, — вмешалась женщина-лиса. — Первый и последний шанс. Контрольное задание. Справитесь — рассчитывайте на сотрудничество. Нет — обойдемся без вас. Якатль Течли, ваш тузик. Гиль Фриш, гематр. Лемба Джитуку, вудун… Продолжать?
— Нет, — прохрипел Пробус, глядя в землю.
— Вы все поняли?
— Я все понял. Я выманю Диего Пераля из усадьбы и подам сигнал.
— Я настроил ваш уником, — юнец вернул Пробусу его коммуникатор, — на отправку сообщения. Функция автопеленга работает. Вот «горячий сенсор». Снимаете блокировку, одно касание — и…
Снежная целина закончилась. Дорога легла под копыта лошадей. Солнце вставало за спинами всадников, дорогу перечеркнули длинные тени.
— Ну что, готовы? Итак, рысь…
