Призраки Ойкумены полностью

Стараясь не хромать, Диего отступил на шаг. Он не видел, как в момент смертельного укола рапира в слабой, гибкой трети клинка поплыла сизо-черной струйкой крохотных мушек, щупальцем комариного роя. Он видел другое: зал заседаний, люди в военной, незнакомой маэстро форме, Эрлия Ульпия, куратор службы специальных дознаний в чине обер-манипулярия, с издевкой кривит яркий рот: «О, да это любовь!» Откуда он знает ее должность? Воинское звание? Какая разница?! Трижды, тридцать раз кряду Диего Пераль отправил бы мерзавку в ад только лишь за интонацию, с которой она произнесла слово «любовь».

Храпя, булькая, женщина мешком завалилась набок.

— Шлюха! Дрянь!

У маэстро перехватило горло. Тяжело дыша, он замолчал — и услышал, как свинцовые небеса сотряс вопль отчаяния и гнева, вырвавшийся из четырех глоток.

Молчание кончилось. Бесстрастие кончилось.

Я больше не раб, понял Диего. Кем бы я ни стал, прикончив пятую часть Эрлии, я больше не раб. Маэстро знать не знал о сложных взаимоотношениях помпилианцев с их рабами, но муравьи, желающие затащить полудохлую муху в муравейник, обернулись волчицами, бьющимися за родное логово, полное слепых детенышей. Я — равный, изумился маэстро. Я равен им, я ничем не отличаюсь от них — и это была последняя внятная мысль Диего Пераля.

Женщины? Кто сказал, что женщин нельзя убивать?!

Сдерживая натиск бешеных фурий, парируя удары и разя в ответ, маэстро прорвался к дощатому щиту. Встал с тыльной стороны, свободной от кандалов, прижался спиной к шершавому, занозистому дереву. Размашистым мулине отогнал Эрлий прочь — и, когда женщина, опрометчиво задержавшись в мере, нагнулась за выбитым мечом, Диего вонзил ей рапиру чуть выше ключицы.

— …для розыгрыша наш герой-любовник уж слишком изобретателен. А по виду — простак простаком.

— Его отец — драматург. Сынок мог пойти по стопам папаши.

— В склонности к изящным искусствам объект не замечен. Завалить в постель невинную аристократочку, а потом удрать с ней от разъяренного папаши — это запросто. Но выдумать пассажирский коллант с астланином… У него не хватило бы фантазии.

— Не хватило у сына — могло хватить у отца. Проверить все сочинения Луиса Пераля на предмет подобных эпизодов…

Раненая нога подвела: маэстро опоздал с возвращением. Лезвие меча располосовало предплечье, пальцы, сомкнутые на рапирной рукояти, начали неметь. Высвободив клинок, Пераль ударил Эрлию гардой в лицо. Хрустнула кость, помпилианка закричала; рядом, словно ожившее эхо, заходилась в крике другая Эрлия, орудуя клеймом. Самоубийственным выпадом, вытянувшись в звенящую струну, маэстро вынудил ее завопить громче — острие рапиры, вибрируя от жажды крови, вошло в локтевой сгиб.

— …полномочия контактера?

— В случае подтверждения версии с нестандартным коллантом — самые широкие полномочия, вплоть до вербовки с раскрытием собственного статуса.

— Материальное поощрение объекта?

— Деньги, устройство на работу, оформление гражданства, секторальной визы… Вряд ли у объекта окажутся чрезмерные запросы.

— А в случае, если подтвердится версия с провокацией?

— Если не захочет сотрудничать — вплоть до силового захвата и вывоза на ближайшую имперскую планету. Живым. Обязательно живым — нам нужна информация…

Железный прут упал на влажную землю. Кругляш клейма зашипел и стал гаснуть, подергиваясь сизой окалиной. Пронзительный, нечеловеческий визг ударил в тусклый, грязно-серый лед, нависший над степью, расколов небеса пополам. Трещина ширилась, в разлом ворвался луч солнца — и Диего Пераль едва не свалился с вороного жеребца, чудом успев схватиться за луку седла.

— В-вы…

Пробус пятился от Диего. Сойдя с дороги, тщедушный человечек выше колен увязал в снегу, оступался и едва не падал. Зачем, подумал маэстро. Зачем он слез с лошади?

— Как вы…