Каждый хоть раз слышал про Изнанку — подземный мир, полный загадок, опасностей и удивительных существ. Вот и меня, человека совершенно к нему неподготовленного, угораздило каким-то странным образом оказаться здесь...
От желудка к горлу прокатывается новая, еще более сильная волна тошноты. Я чувствую, что на этот раз подавить ее не удастся, перегибаюсь через борт и выблевываю остатки завтрака в плещущееся внизу море. Ух… Ноздри раздражает мерзковатая соленая вонь. Она не очень-то помогает мне в противостоянии с морской болезнью. Хотя «противостояние» — это еще громко сказано; так, унылое, но гордое сопротивление. Весь завтрак уже плавает в море, но желудок все никак не уймется — похоже, самолично просится на выход.
У-уф… Вот опять!..
— Каждое утро тебя тут вижу, — вдруг говорит кто-то справа от меня. — Петухи кукарекают по утрам, а ты, видать, фонтанируешь.
Утерев губы ладонью, я поворачиваю голову и вижу матроса в шапке. Стоит он, значит, себе со скучающим видом и дымит сигаретой. Когда он успел рядом пристроиться? Черт его знает. Дымит он, к слову, знатно, не хуже той трубы, что торчит из нашего корабля, но воздух так сильно провонялся морской солью, что я даже не чувствую запаха табака.
Тошнота еще бурлит где-то на дне желудка, но уже гораздо слабее, не так навязчиво. Кажись, всё, успокоился… Наверно, можно и в каюту теперь вернуться. Подумал я, значит, об этом, радостный, уже выпрямился и убрал руки с холодных перил, как матрос задает мне внезапный вопрос:
— Что пацан, вроде тебя, забыл в Изнанке?
Лады,я мальца соврал. На самом деле вопрос не такой уж и внезапный. Вполне себе ожидаемый вопрос, наоборот удивительно, что я слышу его только сейчас. Матрос не смотрит на меня — он смотрит на зеленую гусеницу острова, виднеющуюся на горизонте. Пока я пытаюсь понять, хочется мне блевануть еще раз или нет, — для верности, так сказать, чтобы больше к этому не возвращаться, — звучит другой вопрос:
— Турист, да? — Я ничего даже ответить не успел, а матрос уже говорит: — Вот тебе дома не сиделось…
Догадываюсь, что этот крендель думает. Неоперившийся птенец, думает, дурак желторотый, мне бы по-хорошему студентиком за партой сидеть да веселиться с себе подобными, а я тут через полмира проплыл, чтобы попасть туда, где мне быть не следует. Вот так и он думает, зуб даю!
— Какая тебе разница? — спрашиваю я, и раздражением в голосе так и фонит, хотя, чесслово, не хотел этого показывать. — Ты видишь меня в первый и последний раз в жизни.
— Никакой разницы, пацан, — выдохнув дым, лениво отвечает матрос. — Простое любопытство. — Он молчит секунду или две, а затем добавляет негромко: — Не зоопарк там все-таки. И не оранжерея.
— Знаю, — говорю.
— Знать-то, может, и знаешь, да только плохо представляешь, что тебя там ждет.
Пфф. Принято к сведению. Я молча возвращаюсь в каюту. Там проверяю вещи, складываю все, что успел достать за время плавания, в один момент замираю, почувствовав, что желудок опять начинает возмущаться, но тревога, к счастью, оказывается ложной.
Время потихоньку подходит. В каюте невыносимо душно, и я решаю, что уж лучше вонючий, но хотя бы прохладный воздух снаружи, чем тупить в духоте, как в микроволновке, до самого прибытия.
Видимо, не я один пришел к этой мысли. Хотя меня не было не так уж долго, на палубу успело набежать куча народу. Все с чемоданами и толстенными сумками — я по сравнению с ними со своей единственной сумкой плыву будто бы без ничего. Уж не знаю, чего они с собой понабрали. В новую жизнь надо входить налегке, а не со старым багажом.
Хотя тут вот еще что следует упомянуть: я как-то особо не планировал, что буду делать, когда доберусь до конечной станции своего путешествия. Первоочередной целью было попасть в Изнанку, и я почти ее достиг, а остальное вроде бы мелочи. Вернее, мелочи казались таковыми раньше, но теперь, когда до острова было рукой подать, мелочи раздались в размерах и стали подозрительно похожи на проблемы… Ай, к черту. Потом буду ломать голову.
Минут через двадцать мы, наконец, приплываем. Народ тут же, только опускается трап, валит на причал, а с причала — на вокзал неподалеку. Я — за ними. Мы топаем к подножью длинного, как стена, холма. Других построек на острове, кроме, собственно, самого причала и здания вокзала впереди, не видно. Выглядит остров от этого необжитым и даже каким-то диким.
На вокзале я терплю длиннющую очередь, прохожу досмотр, который в отличие от остальных путешественников занимает у меня не больше минуты, и наконец залезаю в дожидающийся поезд. Поглядывая на билет, отыскиваю свое место, сажусь и запихиваю сумку под кресло. Облегченно выдыхаю. Почти! Еще часок — и буду
Вагон заполоняют звуки располагающихся пассажиров, какие-то скрипы, кряхтение, щелчки; то и дело слышно самые разные слова на самых разных языках — что, типа, неудивительно, люди-то здесь собрались со всего света, только кажется от этого, как будто я нахожусь на базаре. Вскоре являются и мои попутчики и, расположив свои чемоданы, рассаживаются.
