Халиэль появился через полгода, худой, изможденный, сломленный, желающий только одного — умереть. Инар тогда спас его жизнь, или того подобия, что он называл жизнью. Ему нужна была цель, смысл жить дальше, и повелитель ему его предоставил.
— Скажи, зачем мы здесь? — спросил Халиэль, уже понимая, что услышит в ответ.
— Ты тогда сказал, что Элмира больше нет. Я не расспрашивал, принял, как данность, но теперь я прошу тебя рассказать все, все, что ты помнишь о том дне.
— Зачем?
— Затем, что я больше не уверен, что он мертв.
Полукровка долго молчал, глядя в глаза того, кому поклялся в верности двенадцать лет назад.
— Ты уверен?
— Я всадил нож ему в горло.
— Ты уверен? — повторил свой вопрос Инар.
— Я не знаю, — выдохнул полукровка.
От деда я сбежала через черный ход. Экхар помог, а я за это клятвенно пообещала прочитать контракт и подумать. И мы с Теей направились домой, во дворец, в смысле. А там нас ждали два припертых к стенке полукровки и одна разъяренная Тень повелителя. Хорошо, что самого повелителя не наблюдалось.
После часового монолога на тему отсутствия мозгов у двух конкретных идиоток, рискующих жизнями направо и налево, Тень повелителя выдохлась, полюбовалась на наши все осознавшие, скорбные лица, плюнула, и уволила всю нашу стражу скопом.
— Если вы, идиотки, сделаете еще хоть один шаг в сторону выхода, я на вас обеих ошейники повешу, ясно?
Нам было все предельно ясно. Вот прямо предельнее некуда.
— А по территории тюрьмы ходить можно? — полюбопытствовала я.
Эвен обернулся, просверлил во мне дырку из гнева и еще больше гнева, но все же милостиво кивнул.
— Только в сопровождении охраны.
— А можно охрану заменить на жениха?
— Что? — это уже выдал не только Эвен.
— Я говорю, женихом обойтись можно? — терпеливо пояснила я для глухих. Эвен буркнул что-то нечленораздельное и вылетел из комнаты, а я осталась один на один с подозрительно и грозно замолчавшей принцессой.
— Зачем тебе жених?
Я рассказала. Тей впечатлилась и милостиво разрешила использовать жениха, которого я терпеливо дождалась у центрального входа и бросилась, как к родному.
— Что, Парс, успела по мне соскучиться? — хмыкнул женишок.
— А то. Раз мы временно дружим, я решила воспользоваться твоим благородством и использовать по полной.
— Это в чем же? — подозрительно прищурился Экхар.
— Узнаешь, — выдала я, и потащила жениха к главному залу.
— Кстати, а как дед отреагировал на мое бегство?
— Отец посоветовал выпороть. Агеэра взял на заметку.
— Изверги, — простонала я от внезапно накатившего зуда в пятой точке. Мне не особенно улыбалось по ней получить. И, очень надеюсь, что все-таки удастся деда переубедить не использовать столь кардинальные методы воспитания. Уж лучше ножички, ей богу.
Остаток дня мы убеждали нашего любезного организатора, а точнее Тей и Экхар убеждали, а я так, в сторонке стояла, в общем, они убеждали его внести некоторые изменения в убранство главного зала. И как-то быстро он убедился, ага, как меня узрел, так сначала побледнел, потом посерел, потом и вовсе позеленел, сделал попытку слиться в нежнейших объятиях с полом, но слился только с Экхаром, тот его поддержал, чтобы доблестный организатор в обморок не свалился, а то выковыривай его потом, из обморока этого. В общем, путем нехитрых внушений и моего грозного молчания, организатор сдался на милость победителя, то бишь нас. Тей осталась инструктировать «сообщника» Экхар умчался по делам, а я отправилась читать контракт, раз уж все так упорно желают, чтобы я его прочитала.
Стырила на кухне булок и молока, завалилась в свою обновленную кровать, поставила рядом мерно светящийся кардамис, достала из ящика папку, открыла ее и начала читать.
Ну, начало было стандартным.
Такая-то, такая-то согласна заключить договор о супружеских намерениях с таким-то, таким-то, год, число и прочая ерунда, а вот дальше началось интересное:
