Некоторое время мы сидели и в деталях обсуждали особенности предстоящей поездки: рассматривали карты, донесения агентов, варианты возможного местоположения укрытия Руэрригана. Мне вручили документы на новое имя и грамоту с личной печатью дерра, открывающую ворота заставы любых городов и самых неприступных крепостей и замков империи.
Стал ли я доверять Советнику? Нет. Вероятно, он пытался меня покорить обаянием и сблизиться, чтобы после использовать в чуждых мне интригах и грязной игре. Вполне ожидая подвоха, я вел себя спокойно, стараясь чрезмерно не допускать на свою территорию, но в то же время резко не отталкивая его. Просто хотелось скорее покончить с тягостным поручением — сколь сложным, столь и опасным.
Через день, под ликом инквизитора, двинулся в путь, сопровождаемый группой из пяти совершенно немых роанцев.
Теперь я был призраком, вновь готовым на великие подвиги, но не ради отца. Ради себя. Ради истерросцев: Руэр не сдался и не признал нового Правителя, а значит и дальше будет мутить воду, настраивая валлийцев против новой власти. Пока он слаб, но может окрепнуть. Загнанный зверь опасен по своей природе. В империи только один правитель — Аарон таал ри Грей. Аксиома, не требующая доказательств.
По мере продвижения на Север сердце волнующе заныло. Воспоминание — предчувствие неминуемого события, не зависящего от полученного задания или истории с отцом. Оно охватило с пронзительной точностью: не угроза ближайшему будущему, не ощущение провала и краха, а нечто приятное и исключительно значимое. То, что никак нельзя пропустить.
Выезжали на рассвете, растворяясь в густом осеннем тумане. Удалившись от столицы на приличное расстояние, сделали короткую остановку. Только тогда я понял, что боль ушла! Проклятье! Впервые за прошедшую вечность она, наконец, затихла и отступила.
По мере продвижения на Север погода портилась, температура падала, день становился короче, частенько сбивал с ног резкий, порывистый ветер, надувая все выше снежный покров.
Дорогой молчали: мой характер, закрытый от природы к общению не располагал, а роанцы являлись немыми. Связь держали посредством языка жестов: для понимания чего хотят мои спутники, их оказалось достаточно. Потребности были простыми: «привал», «дрова», «еда», «вода», «опасность». Отряд старался нигде не задерживаться, поэтому избегая населенных пунктов ночевали под открытым небом, с рассветом выступая в путь. На десятый день достигли Валлийских земель. Год назад здесь начиналась чужая территория, ныне входившая в состав Истерроса. Именно здесь я проливал свою кровь, пропустив удар кинжала в область сердца.
Обогнув столицу по объездной дороге двинулись в направлении реки Ийгры, излучины которой благополучно достигли ближе к закату. Заброшенные замки соединяла целая сеть подземных лабиринтов, связанных друг с другом переходами. По донесениям агентов Роана и полученной от Бейли информации, где — то в этих местах погибло уже с десяток человек, отправленных за головой Валлийского пса. На то, что последний скрывался именно здесь указывала перехваченная записка людей, приближенных к бывшему правителю.
Подземный лабиринт являлся смертельной ловушкой и вход в него предстояло еще отыскать, что было весьма непросто. Пропетляв несколько часов среди руин, я бросил это занятие, так как не единожды видел следы наших же лошадей. Мы просто теряли силы и время, поэтому решили сделать привал и заночевать. С целью сохранения инкогнито, вернулись в лес, избегая открытой местности и холодного, порывистого ветра.
Разбили лагерь, когда солнце почти село за горизонт. Воины развели костер и запалили факелы, освещая опушку и заодно отпугивая диких зверей. Черный лес опоясывал поляну сплошной стеной. Мы вели себя крайне осторожно, понимая, что всюду могли оставаться валлийские ямы — ловушки, которые до сих пор нам удавалось избегать. Я присел на ствол поваленной сосны рядом с Налом, снял перчатки, и потянулся к костру отогреть ладони и пальцы. Огонь лизал валежник, со свистом отдававший тепло. В бездонном небе рассыпалось бессчетное количество звезд. От деревьев тянулись громады теней, исчезая в световом круге полыхающего костра. Поужинав зайчатиной, мы легли накрывшись меховыми плащами, но сразу уснуть не смог: мешали непрошеные воспоминания, отложившихся в памяти саднящим клеймом прошлого.
