Под возмущенное бурчание сторожихи-общественницы мы вошли в квартиру. Да, да, именно квартиру, так как редакция газеты размещалась в четырехкомнатной «брежневке», которую бывшие советские граждане называет «перчаткой». В маленькой прихожей стоял диван и письменный стол, причем, чтобы его впихнуть пришлось сломать встроенный шкаф. Диван для посетителей, стол для охранника, понятно. Сразу из «холла» шел кабинет главного редактора (на двери имелась табличка), а в следующих трех комнатах, что выяснилось сразу, как только мы прошли вглубь квартиры, работали остальные члены редакционной команды. Троих я углядела сразу: они строчили что-то на своих компьютерах, двоих потом: эти ковыряли пальцами допотопный ксерокс, не иначе пытались его разобрать, а еще одного я сначала приняла за несгораемый шкаф, но потом оказалось, что это квадратный человек в сером костюме, которые стоит спиной к двери и говорит по телефону.
Мы прошли мимо всех, юркнули в одну из маленьких комнат, которая была перегорожена высоким стеллажом, делившим ее на два отсека. В одном из отсеков и был Эдькин кабинет.
– Тесно как! – сочувственно проговорила я, окидывая взглядом четырехметровый закуток, в котором помещалось только два стула и стол с компьютером.
– Зато никто не мешает, – нисколько не смутился Эдик. – И смотри, какой широкий подоконник! На него столько всего убирается.
На подоконнике и, правда, убиралось многое: горы бумаг, стопки книг, россыпи ручек, выводок кактусов и даже принтер.
– Садись, – скомандовал Эдик, указывая на стул, стоящий между стеллажом и письменным столом.
Я втиснулась. Эдик сел напротив и, вопросительно глянув на меня, произнес:
– Ну?
– У меня появилась идея, – выпалила я.
– Озвучь.
– Я придумала, как нам вычислить убийцу.
– Конкретнее.
– Итак, – сделав глубокий вдох, начала я, – семь лет назад, то есть в 1996 году в санатории произошла трагедия. Действующие лица этой трагедии: Василий Галич и неизвестная женщина со смешной фамилией За…, мне приходит на ум только фамилия Задрыга, так что назовем тетеньку именно так, хорошо? – Эдик молча кивнул. – Галич, как следует из письма, был в роли насильника, Задрыга в роли жертвы. Галич переломал Задрыге кости и отбил селезенку…
– Я помню, помню, ты дальше давай.
– А дальше должен бы был последовать арест Галича, потому что за нанесение тяжких телесных повреждений светит серьезная статья, но, судя по всему, не последовал…
– У Галича безупречная репутация, я навел справки. Он не разу не привлекался к суду.
– Странно, правда? Он изувечил женщину, а она даже не заявила…
– Вас баб не поймешь! – бросил Эдик. – Из-за шлепка по попе можете на человека в суд подать, обвинив его в сексуальном домогательстве, а когда вам нос ломают, вы молчок…
– На эту тему мы дискутировать не будем, мы вообще оставим без внимания вопрос о том, почему Задрыга не заявила на Галича…
– Ты же сама начала!
– Сама начала, сама закончила. Все. Речь о другом…
– Речь о том, что такое зверское избиение не могло остаться незамеченным милицией, а значит, не могло не попасть в криминальную хронику, так?
– Так, – радостно подтвердила я. – И это значит, что мы легко можем вычислить убийцу. Надо просмотреть подшивки газет за июль 1996 года, найти там…
– Почему июль? – перебил меня Эдик.
– Потому что Галич отдыхал именно в июле, мне Ваня об этом только что сказал…
– А мне не сказал. А еще друг называется!
– Эдик, не отвлекайся, – я дернула его за рукав рубашки. – Обижаться будешь после, а теперь похвали меня за хорошую идею…
– Идея, конечно, хорошая, но не новая, – пробухтел он.
– Как это?
– Мне она еще вчера в голову пришла. Я, правда, не знал, что Галич отдыхал в «Солнечном» именно в июле, так что просмотрел подшивку за весь сезон: с мая по октябрь. И должен тебя разочаровать – именно в июле на территории «Солнечного» и его окрестностей никто не пострадал.
– Как не пострадал?
– Так, – он развел руками. – Есть пострадавшие в июне. Есть в августе и сентябре, а в июле ни один из отдыхающих «Солнечного» не подвергался насилию… Да ты сама посмотри… – Он включил компьютер, щелкнул мышкой и, повернув ко мне монитор, ткнул пальцем в отсканированную газетную страницу. – Вот июньский номер. Читай.
Я близоруко сощурилась и начала читать.
– Недалеко от ворот санатория «Солнечный юг» двадцать шестого числа сего месяца произошла трагедия. Так… В час ночи на гражданку Х, проживающую в санатории, напал неизвестный в маске. Нападающий нанес гражданке Х тяжкие телесные повреждения и украл у нее деньги и ценности на такую-то сумму …
– Это нам не подходит, правильно?
– Правильно. Потому что человек был в маске…
– И где здесь логика? – удивленно заморгал Эдик.
– Потому что гражданка Х не видела лица нападающего, а если не видела, значит, не могла опознать в нем Галича.
– А она, может, по татуировке его опознала. Или по украшению, или по фигуре…
– Тогда почему нам этот случай не подходит?
– Потому что произошло нападение на гражданку Х 26 июня.
– Ну и что?
– Леля, ты меня поражаешь!
