– Не помню я, как ее зовут… – Он с размаху шлепнулся на стул и горячо зашептал. – Она меня преследует! Строит глазки, жеманится, кривляется, это в ее-то возрасте! У меня маме лет столько же, сколько ей! Как ей не стыдно?
– Пошли ее и все!
– Не могу. Воспитание не позволяет. Я лучше подожду, когда она уедет. Ты, случайно, не знаешь, когда?
– Не знаю, – буркнула я, в тайне злясь на этого труса. Воспитание ему, видите ли, не позволяет! Разве из-за такой малости должно страдать дело?
– Слушай, – неожиданно встрепенулся Эдик, – я, кажется, придумал!
– Ну?
– Надо к Вано обратиться. Этот жук, что хочешь, разузнает. У него не только язык без костей, но и куча знакомых среди персонала…
– Верно! – обрадовалась я. – Давай ему прямо сейчас позвоним…
– Э нет, с ним так нельзя. Он, знаешь, какой… Если поймет, что нам от него что-то надо, фигу стараться будет. Начнет выламываться, цену набивать, торговаться, потом, конечно, сделает, но нервы потреплет… – Эдик сокрушенно замотал головой. – Вот с вывеской как было… Видела шедевр над дверью?
– Видела, – созналась я. – Очень впечатляет. Особенно павлин.
– Ага, павлин Ованесу особенно удался, – совершенно искренне согласился Эдик. – Ну вот… Я его попросил, ты, говорю, художник, сделай нам вывеску. Он заверил меня, что это для него пустяк, но к работе преступать не спешил. Сначала он долго примеривался, какого размера ее сделать, потом вдохновения ждал, когда дождался, оказалось, что именно сегодня у него времени нет, время нашлось, принадлежности для рисования пропали. Следующие несколько дней он их искал: то краски, то доску, то кисти. Наконец, нашел. Вроде все, но не тут-то было. Опять вдохновение пропало!
– Тоже мне, Рембрант!
– Во-во! В итоге мне все так надоело, что в одно прекрасное утро, когда он заявился в редакцию с очередной отмазкой, я ему заявил, что мы в его услугах больше не нуждаемся. Нашли, говорю, другого художника – завтра уже обещал сделать… Так этот жук тут же приволок краски и доску, за два часа вывеску намалевал, потом еще сам и повесил… – Он от души рассмеялся. – Вот такой наш Ованес!
– И как же мы тогда его попросим?
– А мы его не будем просить. А сделаем вот как. Он сегодня вечером должен за мной заехать, в дороге я ему расскажу о своем расследовании и обмолвлюсь, что нашел в санатории информатора, а информатором я назову его злейшего врага-конкурента Гарика…
– И Ваня тут же вскричит: «Зачэм Гарика, слущай? Сам всо узнаю, да?».
– Примерно так, – кивнул головой Эдик.
– Значит, он завтра все разузнает, и, быть может, послезавтра мы уже будем знать имя предполагаемого убийцы.
– Быть может. Самое же главное, никакого хакера нам не понадобиться, Вано списки отдыхающих может у Валика спереть.
Я удовлетворенно кивнула. Значит, послезавтра я приду в милицию и брошу в лицо противному очкастому следователю такие слова: «Я сделала за вас всю работу. Убийца найден. Его имя такое-то…». А потом развернусь на каблуках и пойду к двери, гордо неся свою умную голову. Он, конечно, кинется мне вслед, будет извиняться и умолять рассказать ему о ходе моего расследования. Я, конечно, поломаюсь для вида, но потом все расскажу (как ни крути, а милиции помогать надо, хотя бы из жалости), а он восхититься моим интеллектом и проницательностью, а потом повесит мне на грудь орден за доблесть…
К-хм, тут я, похоже, перегнула палку – ордена мне не надо, я, как говориться у классика, «согласна на медаль»…
– Леля, а Лель, – донесся до меня голос Эдика. – Ты о чем задумалась?
– Да так… – замялась я. – Размышляю о том, о сем…
– А мне, знаешь, что покоя не дает… – озабочено проговорил он. – Куда делся Галич?
– Я думаю, сбежал.
– Почему сбежал?
– Узнал, наверное, эту Задрыгу, испугался возмездия… – я склонилась к Эдику и зашептала. – А она, увидев его вновь, тут же умом тронулась. После чего начала тетенек с балконов скидывать… – я поежилась. – Надеюсь, это у нее прошло, потому что я еще жить хочу…
– Ладно, не будем гадать. Скоро все узнаем!
– Хочется верить, что я до этого момента доживу…
– Выше нос, коллега! – он подмигнул мне. – Где наша не пропадала!
– Действительно, где наша только не пропадала… – Я поднялась со стула и, протиснувшись между стеллажом и столом, выползла из закутка. – Я, пожалуй, поеду.
– Вано ждать не будешь? Он бы нас двоих захватил…
– А сколько ждать? – я глянула на часы, оказалось, что уже половина четвертого.
– Не знаю точно, он сказал, заедет после семи.
– Тогда я лучше своим ходом… – Тут мне в голову пришла одна мысль. – Слушай, Эдик, а, правда, в вашем дендрарии павлины есть?
– Да. И лебеди. Там вообще красоти-и-и-ища…
– Вот думаю скататься туда, красотищей полюбоваться.
– Правильно! – горячо поддержал меня Эдик. – Быть в Сочи и не побывать в дендрарии, это непростительно…
Далее мы распрощались, после чего Эдик засел за компьютер, а я, сердечно попрощавшись с воинственной уборщицей Люсей, вышла на улицу.
