Тина убрала пистолет вовнутрь пальто и сжала в кулаке магический маятник. Когда-то это было единственным, что двигало её вперёд. Этот маятник — олицетворение её Марка. Он отдал его ей. Она же его сохранила. Как и самого Марка.
Шаги… Какие-то звуки из-за входной двери. Тина встала и прижалась к стене, держа наготове руку, чтобы вынуть пистолет. Она подождёт, когда сюда ворвутся. Кто бы это ни был, друг или враг, её здесь нет. Пока что. Но она надеялась, что это не враги. В противном случае не миновать ей новых смертей на счету…
Агата и Даниил бежали изо всех сил. Почти налетев на дверь квартиры Марка, они остановились и еле отдышались. Агата дёрнула ручку. Разумеется, заперто.
— Чёрт возьми, — выдавил Даниил. — Придётся выламывать…
— Ты что, с ума сошёл? — одёрнула его Агата. — А кто потом её восстанавливать будет?
— Да, ты права, не подумал я. А тогда как? Твой огонь вряд ли растопит замок.
— А ты откуда знаешь?
Подмигнув ему, Агата подвела к замочной скважине загоревшееся в пальцах пламя. Подержав несколько секунд, она затушила его, два раза постучала пальцами по двери, вновь провела перед скважиной огнём и только после отошла двери и, кивнув на неё, сказала:
— Пробуй. Наконец, я вспомнила этот способ. Надо было им и раньше пользоваться.
— Ах да, конечно. Когда-то ты так заклинила мне ремень безопасности, — Данила тихо посмеялся. — Сила мыслей? — уточнил он.
— Ещё какая. Ну же, входи.
Данила недоверчиво оглянулся на неё, но дёрнул за ручку. Дверь поддалась и с металлическим хрустом выдвинулась ему навстречу. Данила шагнул на порог, но дальше не пошёл, дожидаясь Агату.
— Знаешь, о чём я подумала? — и вдруг она замялась. — Я считаю, что поговорить с ней должен именно ты.
— Это ещё почему? Только потому, что я ей двоюродный брат?
— Потому что ты ей как родной брат. По крайней мере, ты однозначно пытаешься быть таковым. И я не повлияю на неё так, как ты. Зайди к ней один, а я посторожу вход в случае чего непредвиденного.
У Данилы не осталось выбора. Да его и не было.
— Дождись нас, — прошептал он и прошёл в тёмную прихожую.
Все двери закрыты, все лампочки выбиты. В квартире стоял плотный туман. В воздухе носился неестественный горелый запах. Так иногда пахнут долгие тёмные заклятия. Определённо работа Марка в прошлой жизни.
Данила прошёлся к двери посередине. Он толкнул её, и запах усилился.
— Тина?
Даже в темноте та грязь, в какую скатилась эта комната, произвела на Данилу тягостное впечатление. Но в ней никого не было. Но лишь на первый взгляд.
— Тина, это я.
Выдвинувшись вперёд, Данила медленно заглянул за угол.
— Не смотри на меня, — её хриплый возглас заставил его отшатнуться и вжаться в дверь. — Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.
Их отделяла лишь деревянная преграда. Но Тина построила между ними преграду иную, эмоциональную. Данила понимал, ей нужно время, чтобы успокоиться. Они, брат и сестра — если не по прямой крови, то по духу — прислонились друг к другу через дверь, такие близкие и такие далёкие.
— Тина, тебе нет нужды скрываться, — сказал Даниил. — Мы вернёмся домой, ты только выходи.
— Мне так жаль, мне так стыдно, — прерывисто заговорила Тина с комом в горле.
— Не бойся, Тина, с тобой всё будет хорошо.
— Со мной — возможно, но что будет с Марком? Нет, Даня, я не смею вернуться. Вы же… никогда не простите мне то, что я сделала.
— Я прощу, — с уверенностью произнёс Даниил. — Конечно, это не значит, что я… «Сказать или нет?..» Что я одобряю тот путь, что ты избрала. Но я прощу тебя в любом случае.
— Боже, Даня, — она шмыгнула носом, готовая, казалось, вот-вот разрыдаться. — Ты слишком добр ко мне. Ты не обязан…
— Нет, я обязан, — Даниил выглянул за дверь в угол комнаты и застал там съёжившуюся как от холода Тину, которая в ответ смотрела на него расширенными глазами. Нет-нет, это не ужас застыл в них. Это немое прощание.
— Я… — она не сопротивлялась, когда он положил тёплые ладони поверх её собственных, бабочкой сложенных на груди. — Поверь мне, я не стою того. Я столько времени скрывала, столько времени лгала, обманывала. А в итоге из-за меня погибают два дорогих мне друга и страдает душой третий. Ты… ты мне очень дорог. Ты мне как родной брат, не как двоюродный.
— Я знаю, — он мягко похлопал по её бледным пальцам. — Я знаю. Но я тоже виноват, я ведь тоже толком не рассказывал тебе о том, чем именно мы занимаемся.
— Это точно! — упрекнула Тина, невольно засмеявшись. И, успокоившись, дополнила. — Я ничего о вас с Агатой не знала. Только, когда меня постигла ситуация с Марком, Агата начала вводить меня в основы мистики… Ладно, довольно об этом. Долго мы притворялись близкими друг к другу. А мы были так далеки, — она сложила его пальцы в кулаки и прижала их к своему сердцу. — Но ты поверь мне, я не хотела, чтобы ты страдал… Я отгораживала тебя, но когда-то должен был показаться тупик.
— Вот поэтому и я отгораживал тебя от наших нечистых дел, — признался Данила.
Обессиленная переживаниями, она выронила его руку и спросила:
— Так ты примешь меня назад?
И он ответил:
— Безусловно.
Она пустила маленькую слезинку.
— Даниэль, — она улыбнулась.
