— А с Ирмой, Тиночка, всё не очень хорошо. Я до сих пор не знаю, куда Герман её упрятал. Я читал его мысли продолжительное время, но четыре месяца назад Герман просёк меня и «заблокировал мне доступ». Не знаю, какое заклятье он на себя положил, но с тех пор мне о нём совершенно ничего неизвестно. Как и об Ирме. Но ведь четыре месяца назад точно произошло что-то этакое, из-за чего он обрубил все связи, зуб даю!
— Ты бывал у него в больнице?
— Неоднократно, Агата, неоднократно. И, когда я понял, что не могу больше читать мысли Германа, я наведывался туда особенно часто… пока не сдался. Мне постоянно твердили, что он не появлялся на работе… дай-ка вспомню… да чуть ли не с новогодних каникул.
— И что же, по-вашему, произошло у Германа? — спросила Тина.
Денис не колебался.
— Убийство! Вот, что я думаю.
Предвкушая долгую историю, Агата и Тина подобрали стулья и присели напротив Дениса, не прекращавшего жестикулировать во время повествования.
— В последний раз я видел Германа в начале декабря, и мы с ним конкретно подрались, потому что я застал его во время какого-то действа над телом Ирмы. Она лежала на операционном столе, и она была жива, я чувствовал это. Но от неё не исходило мыслей, потому что тело было без души, понимаете? Понимаете, как это отвратительно? А он явно пытался что-то с ней сделать. Я не понял, что, но в мыслях он точно готовился к чему-то, что касалось её. А я застал его в неподходящий момент. Он выставил меня за дверь, но я остался стоять. Оттого, что Герман меня конкретно избил, я плохо читал его дальше, но пока я стоял за дверью, там явно произошло… убийство. Да, я считаю, Герман убил Ирму. Я думаю, он настолько устал от того, что не мог вернуть её душу обратно в тело при помощи изученных им тёмных знаний, что решил окончательно перерубить связь её души с телом.
Комок сожаления сдавил горло Дениса, заглушив речь. Агата редко наблюдала за ним глубокие сопереживания: Денис имел обыкновение шутить, подкалывать, кричать, если его что-то раздражало, открыто выражать презрение по отношению к недругам. Когда же он ведёт независимое расследование, он срывает с себя маскировку простачка и превращается в другого человека, неутомимого ищейку, искателя правды. Но и тогда он редко сопереживал тем, кому помогал или пытался помогать. А теперь? В его глазах отражалась горечь поражения, какую Агата не видала в них очень и очень давно.
Денис никогда не любил проигрывать.
— А знаете, что может быть обиднее того, что ты не сумел предотвратить убийство? Я упустил свидетеля!
— Свидетеля! — встрепенулась Тина.
— Герман был тогда не один в морге. Я точно видел какого-то паренька ростом почти с Германа, но я не разглядел его лица. Его лицо закрывал огромный капюшон как у смерти с косой.
— Почти как у тебя, — воодушевившись, сказала Агата.
— Не, у того он ещё больше. Он тупо смотрел на нас с Германом, пока он мутузил меня! А потом, когда я уже достаточно простоял за дверью, я услышал шум и крики, и из морга выскочил тот самый парень. Я, давай, за ним, я лишь хотел спросить, что происходит. А он всё убегал от меня. Так мы выбежали из здания на улицу… и тут-то я допустил ужасную ошибку.
— О, нет, — догадалась Агата, — ты решил…
— Я думал, у меня нет иного выбора! Я включил мои скрытые телепатические ресурсы, чтобы насильно остановить его при помощи моих мысленных импульсов. У меня редко удаётся этот трюк, но тот парень чертовски быстро убегал, а он был нужен мне! Я встал и направил свои мысли на него, прямо как пушку, — Денис тоскливо вздохнул. — Я не справился. Ещё никогда у меня голова не гудела и не ныла так… противно. Я аж почувствовал, как что-то порвалось в моём мозгу — ну, и отключился. Всё, конец! Ни Германа, ни Ирмы, ни того паренька я больше не видел.
Словно поставив точку в истории, Денис громко хлопнул по матрасу дивана.
— Ты, Немо, наверняка думаешь, что за бредни я несу, но это правда. Прямо кристально чистая правда!
«Я бы так и подумал, если бы не знал, что живу за счёт чей-то магии».
Весь этот сумбур, устроенный вокруг его личности, напоминал его собственный, происходящий у него в мозгу. Беспорядочные изображения, мелькавшие перед взором, сливались с ментальными иллюстрациями истории, поведанной телепатом. Сплошные разговоры — и так мало пользы. О, как ему недоставало покоя. Нескончаемый хаос, вырывающийся наружу и порождающий иной, среди группы экстрасенсов, изматывал его и сводил с ума.
— И нужно было меня так допрашивать?
— Ты это к чему? — Агата нахмурилась.
— Спросили бы давно Тимофея, почему он не вернулся в своё тело, у тебя же доска Уиджа есть, — раздосадовано сказал Немо, повернувшись к стене.
За его спиной раздался общий вздох и хоровой крик Агаты и Дениса:
— Идиоты!
— Подруга, тащи доску, быстро!
— Ага!
