Стиснув на лету нить сердца, Марк сосредоточился на пробуждении. Мир поплыл перед глазами. Его нагоняли. Один из призраков успел схватить его за горло, полоснув острыми ногтями, когда Марк вспыхнул, подпалив ладони и бороду тающего, и распался на тысячи фантомных мотыльков.
Погружаясь в темноту сознания, Марк чувствовал, как тяжелеет. Голос в голове становился отчётливее и звонче. Не без труда он поднял опухшие веки и увидел над собой испуганную Кристину, держащую его за плечи.
— Марк! Ну как ты? Тебе плохо?
Приподнявшийся, он вновь прислонился к окну с нелепо раскрытым ртом и пустыми глазами. Тело отказывалось повиноваться и обмякло в углу оконного проёма.
— А! Твоя шея! Она кровоточит!
Он дотронулся до ноющей как после ранения шеи. Посмотрев на руки, он убедился — на подушечках пальцев темнели капли крови.
— Ничего, пройдёт, — спокойно ответил Марк, пока застывшая от страха Крис наблюдала, как раны на шее в считанные секунды затягивались и бледнели столь же быстро, как и возникли.
— К-как это? Что это…
— Побочный эффект, — выдавил из себя Марк, залившись тихим кашляющим смехом.
Более-менее оклемавшись, Марк спрыгнул на пол. Его по-прежнему шатало, и зрение покрывалось плавающими тёмными пятнами, но это было гораздо лучше, чем остаться вне тела в компании тающих душ.
— Ладно, я… я пойду, — и он поспешил вниз по лестнице.
— Ты уходишь?
— Да, — и он исчез из виду.
Кристина стояла в оцепенении, перебирая в голове случившееся. Марк сумел скрыться, прежде чем она поспешно пересекла лестничный пролёт в попытке догнать его.
— Погоди!
Она поравнялась с ним снаружи под струями дождя. Близилась середина декабря, а зима не торопилась вступать в свои права, потому асфальт и кладку городских улиц украшали не снежные хлопья, а зеркальные лужи. Накинув капюшон мантии, Марк шёл меж луж, сгорбившись и заложив руки за спину. Кристина пожалела, что забыла дома зонт. Её промокшие длинные волосы стекали блестящим слоем чёрной смолы. Невзирая на дождь, Кристина преданным щенком пошла за Марком.
— Так что такое? Что-то случилось? Боже, не молчи, что случилось?
— Слушай, оставь меня, — бросил Марк и ускорил шаг.
Кристина замерла. Поражённая его холодным выпадом, она с трудом подбирала слова, чтобы хоть как-то оправдаться и продолжить разговор, который сама же затеяла.
— Марк, подожди! — крикнула она вслед уходящему юноше. — Прости. Я всё понимаю. Но ведь я хочу помочь, если что-то не так!
Марк остановился, не сдержавшись:
— Честное слово, Крис. Оставь меня.
— Но…
— Это не твоё дело. Да, у тебя ко мне особый интерес. Но. Это. Моё. Личное дело.
— Но если… если это касается… твоей сущности, я… я что-нибудь придумаю, — запинаясь почти на каждом слове, пролепетала Крис.
— Ты не придумаешь. И ты не поможешь мне, — Марк грубо отсёк её речь и собрался вновь уйти. Едва он сделал два шага вперёд, как Кристина снова закричала позади него:
— Ладно! Я, может, и не смогу ничего сделать!.. Но я точно знаю человека, кто бы точно смог. Она моя подруга. И она экстрасенс. Она поможет тебе, в чём бы ты ни нуждался.
Он снова повернулся к настойчивой девушке.
— И как её зовут?
На сей раз Крис ответила без колебаний.
— Агата Северская.
Где-то он слышал это имя. Надо потом спросить у Германа, кто это. Если он не забудет. Да, надо оставить записку с напоминанием. И положить её на тумбочку у кровати. Если у него не случится амнезии, его взгляд не упустит её, и он вспомнит о ней.
Агата Северская… забавное имя.
Марк полез в ящик тумбочки в поисках блокнота и ручки. Когда он раздвинул ящик, его внимание задел тусклый шестигранный маятник, подаренный Германом и Ирмой. Тот самый защитный маятник! Как он мог забыть про него! Это именно то, в чём он так нуждался. Отныне никаких публичных потерь сознания.
Марк с теплеющей бережностью поднял маятник со дна и повесил на шею рядом с потускневшим амулетом. Полегчало вмиг. Но…
Параноидальное чувство затаившегося зла камнем лежало на окованном льдом сердце. Его сбивчивый стук выводил из равновесия, бросал в беспричинную злость. Сдержавшись, Марк вгляделся в настенное зеркало, висевшее рядом. Отражение смотрело на него с искривлённой улыбкой, скрывая пол-лица за гладкой завесой волос. Что же в итоге не так? Это всё он, Марк Вихрев, что перед зеркалом, что внутри него самого. Но что-то здесь не так.
Сплошной делириум…
Из болезненной сосредоточённости его вырвал звонок из внешнего мира. Марк незамедлительно хватился за телефон, так как он ожидал услышать только одного человека.
— Да, Герман?
— Ну, здравствуй. Ты ещё хочешь помочь мне и Ирме?
— Конечно, хочу. Что за глупости!
— Тогда приходи. Сегодня всё решится.
Герман возложил тело Ирмы на операционный стол. Давно он сбился со счёту, в который раз повторяется эта сцена. Монитор методично отбивал сигналы жизни. Марк смешивал составляющие лекарства, по мнению Германа обязанного помочь Ирме именно сегодня.
— Герман, я тут хотел с тобой посоветоваться, — Марк осмелился затеять этот разговор.
Тот, похоже, не сразу расслышал его вопрос, но затем рассеянно ответил:
— Да? Что ж, валяй.
