Денис сочувственно вздохнул, покачав головой.
Агата опустилась на банкетку, и Денис, словно заботливый отец, прижал её к себе.
— Ты прав, — сказала она вслух. — Я, правда, не знаю, как с ней быть... А вот как ты принял Германа таким, каким он стал?
Денис фыркнул, взмахнув свободной рукой.
— Я его и не принимал. Он пошёл своей дорогой, а я своей. Я устал биться с ним. Я слабак? Да. Я трус? Возможно. Но я точно не дурак, чтобы кричать в стену, которую нельзя разрушить. Я уже пытался, — и после злобного смешка дополнил. — Однако побить его стоило ещё тогда!
Агата не оценила его шутку, бесцельно водя носком босой ноги по ковру. Она переживала за каждого, кто нуждался в её помощи. Марк был первым, кто отказался от неё — и именно в самый сложный период его прежней жизни, когда она была ему необходима.
— Если бы только Марк послушался меня, когда он приходил ко мне в первый раз. Тогда ничего бы этого не было.
Денис, не удивлённый её переживаниями, мягко ответил:
— Мы с тобой, Агата, оказались в абсолютно одинаковой ситуации. Мы старались исправить тех, кто сам не желал исправляться, — и он указал на лежащего на диване Марка. — И почему-то вместе с ними вынуждены страдать и мы. Противно, но... но приходится.
— Это как посмотреть. Пойми меня, я верю в его свет. Это тело — его чистилище. И, на мой взгляд, благодаря нему, Марк поменялся к лучшему.
В комнату вошёл подавленный Даниил.
— Дома её нет, — выдавил он и прислонился к обоям, прикрыв лицо ладонями. — Проклятье… Я не могу одного понять. Почему она стала такой? Она никогда открыто не занималась мистицизмом, а тут...
— Закрыто занималась, значит! — перебил его Денис. — А ещё кое-то женился на ведьме! И сам хорош в разглядывании умерших!
Даниил оцепенел, растерявшись от его нападки.
— Ты подразумеваешь, что это мы с Агатой повлияли на неё? — в итоге выкрикнул он.
— Я имел в виду не это, а то, что тебе стоило понаблюдать за своей кузиной, раз она излишне восприимчивая!
— Мы семья, Денис! — в горле Даниила копились обида. — Я ей верил, я считал, что она не полезет в оккультизм без нашего ведома.
— Ага! Конечно! — озлобился Денис. — Тогда, я думаю, кое-кто должен был рассказать побольше о том, чем он занимается, раз до неё самой не допёрло! Она же ни хрена не знала о магии тьмы и света, ни хрена не знала о мире мёртвых. Ни хрена! Кто её должен был вовремя научить уму-разуму, пока она сама не полезла?
Даниил оскалился на него и повернулся к стене, уперевшись лбом в ямочку на локте.
— Да что вы оба, в самом деле! — воскликнула Агата в преддверии непоправимой ссоры и стукнула кулаком по клавишам пианино. — Тина не подозревала, что творила, но побуждения у неё были, что ни на есть, светлые. Она хотела сделать то, чего не смогла сделать я — спасти Марка!..
— Агата, — Денис знаком приостановил её речь, — посмотри на него. Он среагировал на музыку.
Пальцы Марка рефлекторно пошевелились, и он тяжко заскулил. Когда он замолчал, он снова погрузился в забвение. Пока Марк не был готов очнуться, но сам факт, что тяжёлая стадия его состояния прошла, обрадовал Агату до глубины души.
— Кажется, я знаю, что делать! — воодушевлённо сказала она, обернулась к клавишам и плавно заиграла первое, что пришло ей в голову.
Музыка и в самом деле возымела эффект, и пальцы вновь содрогнулись. Веки сжались, из-под них проступили маленькие капли. Марк обнажил зубы, впустив в лёгкие глоток свежести. Пока Агата набирала музыкальное послание, Денис и Даниил так и дальше следили внимательно за поведением Марка, который с течением мелодии медленно возвращался во внешний мир.
[27 марта 2016 года]
— Эй, ты меня слышишь? Проснись!.. Я говорю тебе, проснись!.. Ты должен выслушать меня, мой друг. Раз ты вернулся на эту грешную землю, то у тебя есть некое дело, которое ты обязан свершить. Ты ещё узнаешь какое... тем более, я сам не знаю, какое. Вернись же в тело, друг! Ты сильнее, чем ты думаешь... Скорее всего, когда ты очнёшься, ты забудешь наш разговор, и твоя амнезия ещё проявит себя, но это не страшно. Ты будешь спасён. И ты же спасёшь других... Крепись, мой друг. А теперь — пора проснуться!..
