Собрав в себя остатки силы и злости, Тина оглушила Германа и оттолкнула к стене случайным сочетанием Воздушных Рун, после чего сама упала на колени от усталости. Над головой пронёсся тяжкий хрип, и на снег у её ног брызнула кровь. Боясь подниматься, Тина ждала новой атаки. Но её не последовало. Лёгкий ветер пропитался железом. Тина медленно подняла голову и...
Бездушное тело Германа висело на стене, пронизанное тремя выдающимися из неё прутьями. Опустевшие глаза безразлично уставились на павшую перед ними девушку.
Герман был мёртв.
— Боже, нет... Я же... Я его... Ааа!
Тина отчаянно закричала, вознесся крик к безмолвному небу. Она закрыла лицо руками, но поздно заметила, что на её пальцах темнели капли чужой крови. Слёзы лились сами собой. Она убила человека. Да, этот человек — подлец Герман, которому ещё минуту назад грозила расправой. А теперь он мёртв. Мёртв по-настоящему. И всё же это человек. Такой же человек.
— Что делать, что делать... Я не думала, я... Я лишь хотела...
От трясущихся рук веяло мертвецкой стужей. Такие же ледяные руки были у Марка, когда ещё тот был жив, жив по-настоящему. Она превращалась в такое же жестокое создание, каким являлся он. Она обрела силу, от которой он сам бежал через суицид. В ней заговорила полутень и обрекла одну несчастную душу на заточение, другую на гибель.
Тина оглянулась на Марка. Он всё видел. Перевернувшийся без неё на бок, он лежал с выражением испуга и, не отдавая себе отчёт, тянулся к ней, как если бы не она была тем страшным существом, представшим перед взором в первые минуты жизни. Тина, совладав с паникой, подползла к нему на четвереньках и заботливо проговорила:
— Нам нужно выбираться. Не бойся, всё будет кончено. Мы вернёмся домой...
Марк как будто кивнул, когда Тина прижала его к груди, и в который раз впал в беспробудный обморок. Она поцеловала его и, оставив тело в покое, встала в полный рост. Спокойно, надо быть спокойной, убеждала себя Тина, обернувшись к висящему на прутах мертвецу. Что делают убийцы, когда совершают преступление? Правильно, заметают следы. Она не убивала, её здесь не было, и она никогда даже не знала Германа в лицо. Ещё одна ложь, обязанная спасти её мечту.
«Да, я убийца. Я вернула жизнь одному человеку и отняла её у другого. Герман был не лучше меня. Агата, ты легко спишешь его смерть на несчастный случай, чтобы уберечь меня. Но я хотела его смерти. И теперь он мёртв. И умер он по моей вине. Жалею ли я об этом? Нисколько.
Единственное, что меня заботило в те минуты, это то, как я могла уберечь Марка от всего зла, которое причинили ему Герман и Дом Слёз, и от прочего, что превратило его в чудовище. А также от невыносимой горечи проклятия, которое наложила на него я. Я хотела, чтобы он забыл ту меня, которой я была. Я боялась, что Марк возненавидит меня за мою дерзость, если он узнает меня как ту девчонку Крис и поймёт, на какие жертвы я пошла ради него. Я заговорила его память в морге, чтобы он никогда не узнал меня впредь. Когда-нибудь я бы раскрылась перед ним как Крис, которая хотела спасти его в первой жизни, но сейчас я хотела быть Тиной, которая будет помогать ему и защищать во второй».
Она закрыла веки Германа и вывела руническую формулу сокрытия. Загоревшиеся символы размножились и обволокли труп Германа, покрыв его пеленой невидимости. Найденную гильзу, сияющую тусклым руническим светом, Тина закопала глубоко под землю и снег прямо голыми руками. Пальцы судорожно дрожали — как от холода, так и от эмоций, но всё ещё покорно слушались её.
Теперь пистолет. Куда Герман только выбросил его! Тина пробежала дальше по улочке. Вот он! А пулю вряд ли станут искать, если она улетела столь далеко. Да и зачем её искать. Тина осмотрела руны, выцарапанные на дуле пистолета, и с криком передёрнулась, когда за её спиной заговорил этот голос:
— А руны-то у тебя не в том порядке, ай-яй-яй. Всё-таки опыта у тебя ещё маловато.
Посреди падающих снежинок проявился едва различимый образ Германа. Машинально Тина направила на него пистолет, что лишь повеселило призрака убитого:
— Я уже мёртв, Кристина, чего ты ещё от меня хочешь!
Тина засунула пистолет во внутренний карман и гордо отвернулась.
— Уже ничего. Просто оставь нас.
Она вернулась к Марку и потащила его обратно к джипу.
— Никогда не поворачивайся спиной к врагу, Тина.
Она замерла, потрясённая новым возгласом Германа, и её руки, не слушаясь её воли, вцепились в горло Марка. В груди Тины заколотилось, пространство вокруг искажалась и рябело. Она еле управляла собственным телом.
— Что ты делаешь! — закричала она и сквозь силу вытолкнула из себя душу Германа.
Маятник. Герман положил её маятник в пальто. Как же она могла про него забыть! А он воспользовался её беззащитностью и теперь старается завоевать её тело! Маятник, вот что защитит от Германа.
