Призраки во плоти полностью

— Я вспомнил наш разговор вчера. Ты сказала, что только ты сможешь защитить Немо, а я нет, ибо у меня нет магии, в отличие от тебя… Выходит, ты считаешь, что я не могу защитить и тебя?

— Данила, я не это имела в виду… — оправдывалась Агата.

— Я не могу защитить тебя, потому что я не так силён, как ты? Значит, ты считаешь, что ты сама постоишь за себя, а я должен стоять в стороне, глядя, как ты страдаешь?..

— Данила, я…

— Да, конечно, я даже Воздушными Рунами не владею, какой из меня рыцарь-заступник?

— Данила, молю тебя, не надо так. Прости меня. Я не хотела обидеть тебя.

Её сердце забилось, и сквозь его волнительный стук она различала и стук сердца Даниила. Их сердца бились в такт, синхронно, секунда в секунду.

— Клянусь… Я не со зла. Ты же понимаешь...

Данила уловил её чувства. В конце концов, он и правда понимал. Он смягчился и кротко улыбнулся.

— Ты мой ангел, Агата. Ты неотделимая часть меня. И ты моя жена, а потому как твой мужчина я буду защищать тебя и сражаться за тебя изо всех моих сил — столько, сколько смогу. Разве в этом рвении я слабее тебя? Разве я не в состоянии оберегать тебя, пусть как обычный человек?

Он заключил Агату в тёплые объятия и положил подбородок на её макушку.

— Спасибо тебе. Я была глупа, сказав это.

В ответ она получила горячий поцелуй в знак прощения.

— Но и я буду защищать тебя, — прибавила она. — Я тоже положила душу за тебя. Мы неотделимы, как ты и сказал.

И он прошептал:

— Вот и славно.

«Герман убил меня, а потом воскресил. Бред какой-то. Да, меня самого он не убивал, но ожил я.

Ещё страннее то, что я помню… как будто мы дружили когда-то. Мы как будто изучали что-то вместе. И он как будто учил меня чему-то… Я и Герман? Друг будущего убийцы? Что-то новое.

А что за ссора произошла между Германом и его другом, отчего тот убил его? Он словно защищал меня от Германа. Он боялся, что я узнаю Германа? То есть… он сам не знал, воскресил ли он меня или Тимофея? Значит, этот Аноним знал, что Герман — убийца. Чёрт, я запутался. Кто о чём знал, кто о чём не знал, кто не…

Этот Аноним! Я чувствую. Он связующее звено между всеми нами! Он знал Германа — настолько, что вместе они пошли на ритуал, он знал Тимофея — настолько, чтобы решиться воскресить его… Он знал меня… настолько, чтобы пожертвовать телом Тимофея ради моей души? Нет, я всё ещё не понимаю, всё так сложно...

Кто же ты такой?»

На следующий день Денис твёрдо настоял на совместном походе в больницу святой Елены для дальнейшего продвижения в деле. Тимофей или душа в его теле, кто-то да точно приходил сюда к Герману, пока он здесь работал.

В пути Тина развлекала Немо разговорами, лишь бы он не думал о плохом. Этим она вызывала раздражение у Дениса: «Не морочь ему голову! Дай ему вспоминать. С твоими ля-ля-ля ему легче не станет». Но Немо легчало. То ли от целительной энергии Агаты, то ли действительно от бесед с Тиной, благодаря которым он, наконец, начал по-настоящему улыбаться и даже смеяться. Именно во время разговоров с Тиной он издал первый искренний смех в этой жизни. Жизни, которая отзывалась болью в каждом уголке тела.

Немо приник к груди Агаты, которая обняла его, как мать обнимает засыпающего ребёнка. Агата и была для него как мать, невзирая на то, что она была немногим старше его. Его вторая мама, лечащая его от болезни, лаская у себя на груди. Её мягкие руки кончиками пальцев массировали его плечи, и он чувствовал, как тепло её сердца передаётся ему, оживляя мертвенность. «Ты так заснёшь у меня», — говорила Агата с улыбкой, которую дарит мать своему дитя. Но Немо так и остался у неё на груди в сладкой полудрёме.

Когда внедорожник подъезжал к больнице, Агате пришлось оторвать Немо ото сна. Перед выходом она плотно обмотала его шарфом и спрятала приметные волосы под длиннополой шляпой, одолженной из гардероба Данилы. Классический образ инкогнито.