— Ты спасла Сирила от этой тьмы. Я прав?
Агата кивнула.
— Как это ни странно, ему на помощь явилась амнезия. Да-да, он, как и ты, мало что помнил некоторое время после катастрофы, которую пережил он. Я исцелила его боль и память. Он же отплатил мне иной монетой. На мой взгляд, более дорогой, чем всё то, что, я для него сделала.
Молодая ведьма прикрыла глаза рукой, скрыв под ней заструившиеся слезинки.
— Я спасла душу Сирила, он же спас наши две. И он искренне любил нас обоих. И умер он за нас.
Кем бы в итоге не оказался этот человек, он имел огромное значение для Агаты, своей гибелью подкосив её моральный дух. Не то же ли самое испытывал тот, кто потерял когда-то Немо? Кто любил его, считал другом. Кто страдал от его смерти столь сильно, что не смог смириться.
— А была бы у тебя возможность… ты бы воскресила его?
Агата впила в Немо взгляд, полный упрека. Сказать, что это желание не посещало её, значило соврать. Пошла бы она на такое, узнай она об эликсире?
— Нет. Ни в коем случае. Он прожил свою телесную жизнь и ответил за неё перед Светом. Ему теперь намного лучше, чем на Земле.
Синхронно с передачей мыслей Денис Сафонов потягивал эспрессо, расположившись в том самом кафе, где всё началось. Напротив него сидел Даниил, отхлёбывая из чашки бергамотовый чай. На фоне нервозного телепата молодой медиум выглядел спокойным и даже расслабленным. Из-под полузакрытых век он рассматривал сосредоточенного друга, который ментально был далеко отсюда, телепатически разговаривая с расстроенной ведьмой.
— Что-то случилось? — спросил Даниил.
Дениса передёрнуло. Он почти забыл, где он и с кем.
— Она сдалась. Она сказала ему про Сирила.
— Я так и думал, — посетовал Данила. — Когда-нибудь она бы не вынесла этой ноши. Само его существование ей как игла в сердце. Надеюсь, не всё она раскрыла?
— Не всё, и я счастлив, что не всё. Не хватало ещё, что бы он узнал, что...
— Мы все играли со временем.
Отпив немного чая, Даниил повернул разговор назад к теме, с которой началась их встреча.
— Зачем ты направил все звонки ко мне и Агате? «Как только вы найдёте Дениса, передайте ему» это и то-то, и так далее.
— Это потому, что не хочу больше ни с кем говорить по поводу Тимофея, — сухо ответил Денис. — И без того меня это тяготит, а ведь я не могу сказать, что сейчас я беспомощен как тряпка, и ситуация зависит не от меня.
— Так, погоди. Прошло полторы недели, и так никто ни о чём не догадался? Даже Новожилов?
— Никто не знает о воскрешении. До сих пор.
Даниил одобрительно кивнул.
— А из тебя отличный хранитель секретов, когда надо!
— Возможно. Но я уже устал от этого. Неделя без какого-либо прогресса! Блин, ну коли у него процессор не справляется со вспоминанием огромного потока информации? Терабайтов в мозгу не хватает. Ну вот! Даниил, я настаиваю, уговори Агату...
— Нет, — отказал Даниил, пусть с ноткой сомнения. — Как и Агата, я боюсь давать ему Микстуру Памяти. Пусть его душа и закрепилась достаточно крепко за тело, но кто знает, что он не умрёт завтра или послезавтра.
— Я предложил, — так же спокойно ответил Денис, к которому вплотную подкрадывалась депрессия. — Твою же ж… Ещё этот чёртов «Список полутеней»…
— Так вот, почему ты так долго обыскивал квартиру! — Данилу осенило.
В тот день Денис обыскивал квартиру Германа не только из-за свечей, когда вырубило электричество. Он неистово искал что-то иное, но так и не поведал, что именно. И это «что-то» волновало его не меньше приступа Немо или воскрешения Ирмы.
— Я не говорил разве?
— О «Списке полутеней»? Нет.
— Ну, я дебил, значит, — Денис ударил себя по лбу со смачным шлепком. — Слушай. Германа не только убили, но ещё и обокрали. Я точно знаю! Это Аноним заметает за собой следы.
— Так что же пропало?
— А пропали две интересные вещи. Этот самый «Список полутеней» и спиритические очки. Не мои. Когда-то давно я собрал копию своих очков и подарил её Герману в знак нашего сотрудничества.
— Не уходи от темы, Денис, что же означает тот список?
— Так это логично! Это список практически всех полутеней, живущих на территории Санкт-Петербурга. Представляешь? Всех! Их не столь много, а потому их имена и координаты легко помещаются в тонкую тетрадь, которую как раз-таки я уговорил Германа вести.
— Зачем? — недоверчиво спросил Данила.
— Ты не понимаешь?
— Что я должен понимать?
