Призраки во плоти полностью

— Здрасьте. Агата не говорила тебе? Впрочем, немудрено, их на свете не так много, чтобы понимать их. Видишь ли, Даниил. Полутени — такие люди… они склонны к безумию. Вместе с их способностью выходить из тела у них развиваются не совсем благоприятные черты характера, способные довести их до умопомешательства. Это как неизлечимая болезнь, которую нужно просто заглушать или не давать ей развиться и довести до летального исхода. А теперь вспомни Сирила, раз мы уже упоминали его. Вспомни, как он сходил с ума. Вспомнил? Убийства. Если полутени потеряют контроль над собой, они легко пойдут и на них. Но если мы Сирилу хоть как-то вправили мозги, то этим — не факт.

Это правда, подумал Даниил. Основной бедой безумия Сирила была одна из форм одержимости тьмой. Тьма сгинула, и он практически стал обычным человеком. С полутенями явно сложнее, раз причина и источник их помрачнения — это они сами.

— Этот список, — продолжал Денис, — должен был стать нашей базой данных. Если же кто-то из магов или экстрасенсов заметил бы, что определённая полутень творит неприемлемое, мы бы уже знали, кого и где искать. А, поскольку Герман зачастил звать к себе таковых для своих, там, научных изысканий, то я попросил его вносить их описания в тетрадь. Там описаны все, кого он встречал! Да только я не знаю, кого — он так и не отдал мне её.

— Кажется, я знаю, к чему ты клонишь, — сказал Данила. — Наш второй воскреситель по твоей теории тоже полутень, и…

— И его имя может быть в списке! — закончил за него Денис. — Причём даже одним из последних! И, именно опасаясь того, что так мы разоблачим его, Аноним похитил его! Должно быть, он ещё и следит за нами как призрак, пока мы не видим.

Даниил не сдержал подлый смешок при его заявлении. Его всегда забавляли замудрённые теории неугомонного друга. И всё бы было здесь хорошо, кроме одного «но». Данила выдвинулся вперёд и спросил его прямо в лицо:

— А зачем ему спиритические очки?

Чтобы призрак не различал себе подобных — это что-то новенькое. Да и не чувствовал Данила, что бы кто-то из фантомов следил за ним, за Агатой или за кем-то ещё из них. Денис услышал его мысль и холодно ответил:

— И всё же я настаиваю, что это вряд ли простой маг или экстрасенс.

Данила пожал плечами и, сев обратно на стул, хлебнул чаю.

— Как я понимаю, ты не хочешь привлекать помощи в лице других колдунов.

— Ни в коем случае! — гаркнул Денис. — Начнёшь объяснять одно, а потом они раскроют другое, чего мы не говорили, и так они узнают о Немо! Сам гляди, сколько у нас всего, о чём мы пока не имеем права оглашать!.. Даниил, я не могу больше. Ни ждать, ни знать, ни говорить с кем-либо. Все просят у меня новостей, но они все настолько ужасны, что я просто не могу их сообщить. Мне ужасно стыдно за то, что я не остановил тогда Германа. Когда он был ещё довольно в здравом уме, меня не взволновало его влечение к оккультизму. Лишь когда Ирма впала в кому, а к тому времени Герман уже выучил Воздушные Руны, лишь тогда я забил тревогу. И я уже знал, что поздно. А главное, я не знал, как остановить его. Что предложить ему взамен. Куда ни глянь, всё хреново.

Безвольно заимствовав жест Агаты после телепатического общения, Денис закрыл ладонью глаза, искривив губы в отчаянной ухмылке. Его губы дрожали, не давая словам вырваться. Когда Денис переходил на ненавистную ему философию, это означало, что он дошёл до самой своей крайности.

— Ты бы видел... глаза матери Тимофея. Её глаза! Глаза матери, потерявшей своего сына. Вот есть вдовы и вдовцы, те, кто потеряли свою вторую половинку. Если сироты, те, кто потерял своих родителей. Но я не знаю слова, которое описывает тех, кто потерял своих детей. Тимофей был её единственным сыном. И скажи мне, Данила, как смею я сказать ей в глаза, что тело её единственного сына похитили с целью воскрешения в нём чужой души? Если же она увидит своего родного Тиму живым, то как мне ей объяснить, что это больше не её мальчик, не её Тима? Пока мы, наконец, не разузнаем всего, что связано с личностью Немо, я не смогу показаться ей. И никому в целом.

Денис опустошил чашку.

— Спасибо, что выслушал мои бредни, Даниил. Мне пора.

— Подожди! — воскликнул Данила. — Куда ты сейчас?

— Нахрен. Куда подальше отсюда. Мне нужно подумать.

Из его уст фраза «подальше отсюда» чаще всего означала лишь одну точку на карте.

— Форт Полюс?

— Так и есть. Уж прости, что Немо остаётся на вашем попечении, но ты сам понимаешь — я сейчас бесполезен.

— А что насчёт рецепта Германа? Ты обычно любишь описывать наши открытия и похождения в своём блоге.

— Да уж, я Ватсон среди кучки чересчур-людей, — отшутился Денис.

— Так ты опубликуешь его?