— А тебе никогда не нравились мои идеи. Говорю тебе, оставь её тело в покое. Пусть связь восстановится, и она сама вернётся туда. Ты только расшатываешь её!.. Опять ты не веришь мне! Я же тоже хочу, как лучше, зуб даю!
— Ну, а что ты мне тогда прикажешь делать? Молиться? Не смеши меня, одними словами не поможешь!..
— Ага, моя помощь больше не нужна! Великолепно! Но не забывай, что это я рассказал тебе о существовании полутеней!
— Тогда я тот, кто укротит их сущность, — прошипел Герман.
— Да ты просто одержим желанием воскрешения, дружище! А желание наделяется силой через слова. Или ты не знаешь об этом? А как же заговоры, которыми ты порой пользуешься?
— Так, Денис! Честное слово, отстань от нас, а «Список полутеней» я тебе успею предоставить...
— Минуточку, что это за «нас»?
— Нас с Ирмой! Прошу, уходи.
— Эй, ты же не... Эй!
Герман хлопнул дверью перед его носом, а призрак Ирмы насилу оттащил его к выходу, подхватив под руки.
Обернувшись, Герман поднял глаза и оторопел от того, как преобразился его ассистент. Он стоял перед телом, словно нож сжимая заполненный эликсиром шприц. Свесившиеся на лицо волосы, из-под которого озлобленно глядели помутневшие сапфиры, предавали ему вид безумца, замышляющего страшное преступление. Оскалив зубы, Марк процедил:
— Давай попробуем ещё. Когда-то же должно сработать. И на этот раз давай не в руку.
Герман растерялся.
— И куда ты предлагаешь?
— Прямо по центру. Так, чтобы не задеть органы. Я вроде помню, там есть одно такое местечко.
Герман заколебался.
— Допустим, я не прав. Анатомию я изучал не досконально. Но, раз ты говоришь, что ни при каких увечьях тела она не умирает, то можно попробовать, — Марк дёрнул головой так, чтобы навязчивые волосы слетели с его лица.
— Когда-нибудь, она может и умереть, — сказал Герман.
— Она выживет. Я уверен. А если и нет, так она сама обрадуется смерти.
Если даже Марк уверен, подумал Герман, то и он должен поверить.
— Последний раз, Ирма. На следующей неделе никакой боли.
Вернувшаяся Ирма насупилась, демонстративно скрестив руки.
— Последний раз, — согласилась она.
Герман загорелся пламенем решимости и, расстегнув лишнюю пуговицу сорочки, освободил место для укола.
Тайное знание полилось к руке Марка, сочась из его собственного голоса:
— «Что ушло, то вернётся. Что мертво, то оживёт. В жизни вечной и после смерти, да будут мои слова священны, ибо я дарую второй шанс. Да пробудят мои слова мертвеца. Да будет так».
Будто нож он вонзил шприц в её грудь, и через его руку к самой игле прокатилась тёплая энергия желания. Связь колыхнулась в холодной дрёме. Женский крик раскатился по залу. Ирма сжалась, держась за призрачную рану, с громкими стонами и проклятиями, которые вырывались с её уст от невыносимой поглощающей боли.
— Останови это, Марк! Останови! Что со мной происходит!
— Что ты сделал? Как ты это?..
— Я сделал, что считал нужным! Смотри!
Веки её тела слегка дрогнули. Пальцы рук зашевелились. Спящая воля к жизни горящими щеками расцвела из ущелья болезни.
— Откуда взялось твоё заклинание? — закричал Герман.
— Интуиция, — выдумал Марк. — Ирма, тебя тянет в тело?
— Чёрт возьми! Да что б!.. Я не... Я не!.. — Ирма вдруг осеклась и через силу выпрямилась, направив на Марка взгляд больших испуганных глаз. — Теперь нет. Мне уже не больно.
— Так тебя тянуло!
Тело так же неподвижно лежало на столе, как и минутами ранее. Вновь поражение. Цветок увял, так и не успев раскрыться.
Новый крик ужаса, в который проникла зародившаяся ненависть, сотряс операционную и оглушил виновников двойного ритуала. Что-то упало на пол и разбилось.
— Упрямцы! Вы оба! И этот телепат ещё, тоже! Как же вы мне все надоели!
Взлохмаченная, скрюченная в защитной позе, измученная как физически, так и душевно, Ирма походила на загнанного в угол зверя. Как металл её силуэт раскалился добела. Призрачное сердце излучало яростный свет при биении телесного близнеца.
— Никаких. Больше. Воскрешений.
Ирма нырнула в стену, обливаясь горькими слезами. Фантомные капли застывали на лету маленькими сверкающими жемчужинами. Взывая её по имени, Марк выбежал в коридор, будучи близок к тому, чтобы на выходе сломать двери.
Она сбежала. Он стукнул себя по голове. Из-за угла за ним следили — этот гадкий врачишка с повадками ящерицы, который ему сразу не понравился, — но сейчас ему было плевать, смотрит он, не смотрит. Она сбежала! Голова гудела раскалившимся котлом, и спутанные мысли как чужие скреблись под её кожей.
