Призраки во плоти полностью

К нему бросались и иные, незапятнанные умершие. Будь Марк в теле или вне его, они находили его и от безысходности просили помощи как у медиума — поговорить с близкими, привести домой, закончить дело, рассказать о призрачном мире, если те умерли совсем недавно. Марку доставляло удовольствие быть проводником или спасителем, ощущать себя важным для этого света. Но совсем скоро его стала тяготить такая ответственность, которую он добровольно примерил на себя. «Ну и славно, что Тима отказался от себя. Такое он бы точно не выдержал».

Полутень росла. Облегчая душу, она отяжеляла тело. Сны перестали посещать его, уступив место пустоте или кошмарам. Каждый из них был соткан из запомнившихся переживаний тех, кто не мог поделиться ими с простыми живыми. Они надолго застревали в уголках разума. Они вынуждали просыпаться и бежать из тела, бросив его наедине с собой.

Совсем недавно, глядя на собственное тело со стороны, Марк ассоциировал его с чем-то священным, будто это его брат-близнец, которого он беззаветно любил, и которого, как прикованного к постели больного, он опасался оставлять без присмотра. Его материальное «я», свеча для огня, небо для звезды. Нет, отныне его плоть не больше, чем шкура, которую Марк сбрасывал с себя, чтобы найти покой, которого он не находил среди живых.

— Уйдите от меня все! Оставьте меня в покое, наконец!

Они ещё и к нему в квартиру стали наведываться. Кое-как Марк погонял из дома призраков, вооружаясь магией Воздушных Рун. Тем не менее, жадные до его энергии тающие неустанно охотились на него. Днём и ночью. Везде, где он только мог быть. Не осталось места, что могло послужить ему убежищем...

«А я говорил тебе? Ты ещё вспомнишь...»

...про Дом Слёз. Да, Марк знал, что там заперты те, кто не успел уйти во время Растворения. Он ненавидел этот дом. И он же любил этот дом. Он словно звал к себе, казалось, внутри Дома Слёз заложена эссенция покоя, когда снаружи царил хаос, готовый прорваться извне и отнять самое ценное, что он хранил помимо жизни. Запах Смерти, испугавший Марка в одно из первых посещений, улетучился, как и мысли о том, что там когда-то умирали. Ему казалось, что те, кто остался во вневременном особняке, были такими же не нашедшими себя душами, которых привёл сюда единственный путь. Это не трагедия, это благословение. Но слишком дорогое и — непредсказуемое. А Дом звал его. Дух Дома звал его.

— Я не вернусь. Сколько бы ты ни просил меня, я не вернусь.

Вентиус горько усмехнулся, выслушив его неизменную фразу.

«Дело твоё. Твои желания — твоё всё. Но не всё решают они».

Разум Марка оглушил звон часов, тот самый, предвещающий Растворение Дома Слёз. Вентиус ушёл. Слава Богу.

Но вдруг Марк услышал новый зов. Он шёл от лица Германа. Он как призрака вызывал его по спиритической доске, и Марк слышал сей звонок в астрал. Воспользовавшись руническим телепортом, он пришёл домой к Герману.

— О, чёрт возьми, да ты болен! — воскликнул хозяин квартиры, едва завидев гостя.

— Что? Нет! Я... я в порядке, — стал оправдываться Марк.

— Это ты называешь «в порядке»? — Герман обхватил его запястье ладонями и большим пальцем прощупал пульс. — Пульс слабый, температура низкая, кожа бледная. Обмороки продолжаются? И ты это называешь «в порядке»! С такими данными ты бы давно умер, если бы...

— Если бы я не был полутенью, я знаю, — огрызнулся Марк, совсем не удивлённый негласным диагнозом патологоанатома «живой труп».

— Я позвал тебя из-за Ирмы, — сказал Герман. — Она беспокоится о тебе.

Девушка, скрестив ноги, сидела на столе рядом с собственным телом, наматывая на палец ниточку сердца.

— Я видела, как ты страдаешь. И я попросила Геру достать амулет, который могло бы защитить твоё тело от озлобленных душ, когда ты в нём. Гера утверждает, что он работает.

Герман вынул из кармана джинсов подвеску — небольшой продолговатый маятник, каким пользуются непосвящённые в магию, чтобы найти недостающие ответы.

— Считай, это подарок от Ирмы, — сказал он, пока Марк примерял украшение.

Когда цепочка впилась в кожу шеи, а подвеска успокоилась на груди, к Марку вернулись угасшие чувства тепла и уюта от нахождения в теле, который пронеслись кровью, ударив краской изнутри. Он словно бы перенёсся в то время, когда он ещё не стал пенумброй. Он был настоящим человеком.

Магия, заточённая в кристаллическом маятнике, столь отчётливо передавала энергетику Марку, что он решил не снимать амулет и насладиться полностью подаренным впечатлением.

— Спасибо вам большое, — протянул Марк.

— Надеемся, тебе будет лучше, — сказала Ирма.

Не снимая маятник до позднего вечера, Марк опробовывал его действие. Растворяющиеся души и вправду не приставали ему более, не бросались с проклятиями. А когда уже дома он возжелал выйти из тела, оказалось, что совершить это дело с амулетом невозможно.