Но она упорхнула от Марка бабочкой, как только он приблизился к ней. Словно сама богиня Луны, Ирма освещала собой сонный овраг и пушинки предрассветной мглы. Она кружила посреди тумана, который вокруг неё раздувал лёгкий ветер, едва она ступала вперёд. Она взмахнула руками, и туман отхлынул от неё огромными волнами, словно пенное море. Ирма хотела жить. Как бы она ни пыталась убедить Марка в обратном. Её дух сиял светом жизни, и ничто не мог отнять его. И вот она, прямо здесь, прямо сейчас, Ирма парила на пересечении миров, подобно воплощению живой стихии. НастоящееДитя Ветра.
Ирма звонко засмеялась, когда Марк перестал гнаться за ней, и спряталась за колонной крыльца.
— А здесь да, есть этакая магия. Так что здесь случилось, раз ты стал таким?
Марк, насупившись, скрестил руки. Гордость тем, что Дом Слёз так и не убил его, сколько бы он ни являлся туда, перевесила потаённый страх, и он слабо улыбнулся.
— Здесь происходят временные аномалии. Этот дом исчезает в пространстве, когда того захочет его дух. Я чуть было не застрял здесь, но сумел бежать. Потом...
— Так эти истории правдивы? Что дом «меняется»?
— Да.
Играешь с огнём, думалось ему. А будто он не занимался этим всю сознательную жизнь. Азартная игра с добром и злом, проверяющая его на прочность. Отныне же эта игра переходила в вечность. Страх — атрибут человека, не знакомого с призрачным миром. Чего же бояться Марку, если полутени бессмертны?
Он боялся лишь самого страха. Так пусть же эта лишняя эмоция уйдёт восвояси.
— А давай войдём? — сказала Ирма.
Сияние сердца Марка аритмично замигало. Инстинктивно, беспокойно. Снова оно.
— Нет. Туда могу входить только я, я уже пережил, что должно.
— Ну, а я? Я тоже полутень, что может мне грозить?
В ответ Дом Слёз раздражающе заскрипел половицами. Внутри эхом застонал рояль, словно предупреждая об опасности.
Ирма приоткрыла дверь. За ней — кромешная тьма, мешающая разглядеть входной зал. Рояль умолк, и дом погрузился в тишину. В такую давящую, пустую тишину, что возникало желание разбавить её, сказать хоть что-то. Ирма по-детски беспечно подмигнула Марку.
— Вроде ничего страшного. Я же говорила, что...
На них оглушительно обрушился бой часов. Марк согнулся пополам, заложив уши. Мир раскололся перед взором, покрылся грязными пятнами, и заново собрался, как только отзвуки часов потухли в пустоте. Когда Марк поднял голову, Ирма по-прежнему прижималась к двери, скривив губы от противного звука. Со вторым, уже не таким сильным звоном он потянулся к Ирме, когда нечто чёрное, очертаниями сходное с когтистыми лапами чудовища, схватило её за талию и во мгновение ока утянуло в дом. Двери захлопнулись перед носом Марка, едва он бросился к ним. Крики Ирмы наравне со звоном сводили с ума.
— Ира, держись!
Почти стрелой Марк пролетел сквозь двери, но Дом Слёз дал отпор, и его отшвырнуло за метры от крыльца. Лицо покрылось призрачными шрамами, пустив вместо крови капли невесомой субстанции. Собрав вокруг себя вихрь мотыльков, Марк яростно накинулся на стены дома, и незримая сила вновь отбросила его, окутав липким слоем тумана. По привычке он хватал спасительный воздух, словно выброшенная на берег рыба, и его силы иссякли даже для того, чтобы встать.
Цепляясь за траву, окованную инеем, Марк подтянулся вперёд в надежде добраться до особняка. Дом Слёз растворялся. Сколько раз уже прозвенели часы?
Ложь. Если бы ему нужна была полутень, он бы давно его душой, но не её. Почему она?
