Марк молчал, не сводя с неё внимательного взгляда — её речь искренне заинтересовала его.
— Пойми меня правильно, я лишь хочу сказать, что... ты можешь смело рассчитывать на меня.
Втайне от самой себя Крис представила, с какой радостью она бы стала его Селеной, чтобы, благодаря ей, он нашёл долгожданное счастье. Но в то же время Крис сильно опасалась того, что тот мир, куда уходит Марк во время снов, овладеет им, и, в конце концов, он точно так же, как и Эндимион, пожелает навечно остаться там. Она предчувствовала это.
— Ты повторяешься, — заметил Марк.
— В смысле?
— Ты говорила это
27-ое число. Она не смела забывать эту дату.
— Так я скажу ещё раз. Ты можешь доверять мне, изливать мне душу сколько угодно, если никого другого не будет рядом.
— О, ты не вынесешь моего груза.
Он погладил кончик маятника, качающегося на шее.
— Знаешь, что это?
— Похоже на маятник для гаданий.
— Практически так и есть. А ещё он держит мою душу под замком. Так что, захочу я вернуться к простой человеческой жизни, я буду носить его постоянно.
— А пока ты останешься полутенью.
— А пока я останусь полутенью, — повторил Марк и откинулся на спину.
Экран смартфона, над которым свесилась голова Кристины, на миг высветил незнакомый цвет её прядей, до этого невидимый во мраке ночи. Марк посветил на них своим телефоном и убедился в том, что был прав. Концы её чёрных волос были окрашены в зелёный.
— Красиво.
Кристина отвернулась, сдерживая накалённые чувства.
— Спасибо, но... ты тоже повторяешься.
— Как это? — он приподнялся.
— Ты это и вчера говорил. А я так уж неделю хожу.
Марк слегка оторопел. Отчего тогда ему кажется, что он видит их впервые? Он бы наверняка запомнил, что он говорил ей вчера...
Его пронял нервный тик. Тело похолодело. Цепочка поползла по шее, и маятник с высоты погрузился в песок.
Это более чем странно. Он и в самом деле не мог вспомнить, что он вчера делал. Очень странно. Проклятые призраки...
Кристина вынула маятник и положила его на протянутую ладонь Марка. Коснувшись его кожи, она невольно отдёрнулась, будто дотронулась до чего-то мерзкого.
— Какая кожа у тебя... холодная. Словно у мертвеца.
Марк изучающе оглядел руки. Предательски дрожат как от мороза.
— Ничего, — сказал он. — Я это исправлю.
[28 ноября 2015 года]
— Она тебе нравится? — спросила Ирма, играя прядями его волос.
— Ты про кого?
— Да вот эта, чёрненькая. Ну, теперь чёрно-зелёненькая.
— Ах, Крис? Не смеши меня, — Марк перевернулся на бок. — У неё же мания на почве меня, а мне лишь нравится её подогревать. Хотя, этим я Крис только мучаю.
— Да уж, жесток ты с ней. Ложные надежды — самое противное. Тем пуще я сержусь на Германа, чем больше он обещает мне: «У тебя будет нормальная жизнь!» Пф-ф. Ни один человек не способен воскрешать. Он тоже не сможет.
Притянув его за талию, Ирма прижалась лбом к его лбу и прошептала шелестом листьев:
— Как только поймёшь, как — убей меня. Без единого шанса. И тогда ничто не будет меня держать.
Марк закрыл глаза, не в состоянии отвернуться.
— Ты просишь меня о невозможном.
— Я прощу тебя, — губами она дотронулась до его щеки. — А высшие силы и подавно.
Она перевернула его на спину и оплела призрачной энергией его тело. Сердце запылало, мотыльками взлетели огоньки души. Ирма провела кончиком пальца по груди Марка, дойдя до его сердца, простого, человеческого.
— Так как же ты стал полутенью? Для меня это до сих пор загадка.
— Это... непростая история, в отличие от твоей, — протянул Марк.
Ирма едва не погибла от руки грабителя три года назад, и так, пережив ножевое ранение в живот, она ожила в качестве полутени. С тех пор она как ребёнок боится уколов, и эта фобия становилась сильнее и сильнее с каждым разом, когда брат заносил шприц над её коматозным телом.
— Но это же закономерный вопрос тому, кого я считаю другом, — наивно сказала Ирма. — Но сколько бы я ни спрашивала, ты молчишь.
— Ты правда хочешь знать?
— Хочу, — она одарила его новым поцелуем.
— В таком случае, тебе лучше показать, чем рассказать, — Марк закатил глаза, и уже полутенью он выскользнул из-под Ирмы и ловко соскочил на пол. — Я отведу тебя туда, где родилось моё второе «я».
В эйфории подхватив Ирму, он перенёс её на край туманного оврага. Утренняя вуаль разошлась перед полутенями, а опавший серый занавес обнажил пред их взорами старинный особняк с башней. Безмолвный и непреступный, как и его тайна.
— Так это он. Герман мне рассказывал о нём. Дом Слёз.
Марк кивнул. А кто-то давал обет не возвращаться.
Ирма в нетерпении перенеслась поближе к дому, разгоняя наземные облака.
— Ира, подожди меня!
