Гораздо сильнее меня волновали результаты токсикологической экспертизы, которые из областного Бюро переслал Курочкин. Предположения подтвердились: в образцах тканей Ивана Полежаева и Дарьи Корзун обнаружили следы алкалоидов растительного происхождения, угнетающих дыхание, вызывающих судороги и последующий паралич. Эксперты предположили, что ядовитые вещества могли попасть в организм погибших через пищу. В заключении были отмечены случаи подобных отравлений молочными продуктами, полученными от животных, в корма которых попали растения, содержащие алкалоиды.
Славка изучил отчеты патологоанатомов о вскрытии и сообщил, что Иван и Даша незадолго до смерти пили молоко. Мне даже не пришлось просить его еще раз просмотреть протоколы осмотра дома рыбака и номера отеля, где жили дайверы. Мой помощник уже сделал это и доложил: и там и там были бутылки с недопитым молоком. Он созвонился с Сидорчуком и попросил его изъять эти бутылки, если их не выбросили. А заодно установить, откуда потерпевшие получили это молоко.
Версия о непреднамеренном или умышленном отравлении вырисовывалась все четче. Теперь важно эту ниточку правильно потянуть, чтобы не оборвалась. А то за новый висяк начальство по головке не погладит…
С такими противоречивыми мыслями я мчал к дому, где меня ждал Нельсон, тоже требовавший от хозяина заботы и ласки. Завтра отчитаюсь Чудакову о поездке и новой версии в деле утопленников и махну в Леськово. Как же я соскучился по Кире…
Ирина стояла посреди спальни напротив большого, до пола, зеркала. Капли воды, оставшиеся после душа, блестели на ее светлой, невосприимчивой к загару, лишь слегка порозовевшей за лето коже. Закрутив влажные волосы высоко на затылке, она придирчиво рассматривала свое обнаженное тело, полные и уже тяжеловатые бедра, утратившие былую легкость и стройность икры, округлые плечи. Время неумолимо берет свое, забирает по капельке женскую красоту. Грудь, высокая и еще по-девичьи упругая, тоже начинает подчиняться закону всемирного тяготения. После работы в саду стало ломить поясницу. Чтобы заснуть, приходится частенько принимать снотворное. Вздохнув, Ирина приблизила к зеркалу лицо: вот и первые морщинки у глаз, складочка на переносице, да и взгляд не тот, поблекший какой-то. Она стареет, а вокруг столько молодых, худеньких, шустрых девиц, которые так и норовят броситься на шею любому привлекательному мужчине. Может ли она с ними конкурировать? Как с этим смириться?
Почувствовав озноб, Ирина схватила с кровати большое махровое полотенце, завернулась в него. В последние дни она плохо спала, просыпаясь от похожих на галлюцинации сновидений, мучилась головными болями, отсюда и синяки под глазами, нездоровая бледность. Хорошо, что Олег занят делами и уже несколько дней ночует в городе, не видит ее такой обесточенной. Иначе непременно бы стал выискивать причины плохого настроения, подшучивать, что она опять заедает стресс, потом сам бы подсовывал ей любимый зефир в шоколаде… Хотя с момента злополучной кражи он вообще перестал ее замечать, зато с Кирой готов часами обсуждать портрет своей двоюродной бабки, будь она неладна. Если бы художница сама не потребовала дать ей возможность спокойно работать, он бы торчал в ее доме целыми днями, забыв о работе. А что, если копия картины всего лишь предлог, чтобы сблизиться с этой девицей? Она ведь та еще вертихвостка, следователь у нее постоянно крутится, теперь еще и Матвея пытается привадить, в гости зазывает. Легкомысленная дрянь, которая не ценит всего, что они ей предложили – хороший гонорар, загородный отдых, даже в журнале благодаря Олегу про нее написали, такую рекламу сделали…
Ирина почувствовала, как болезненно скрутило живот. К чему бы ей ревновать мужа, если у нее есть Матвей, молодой, красивый, страстный? Да только все кажется, что и он к ней охладел, все чаще находит предлоги, чтобы не встречаться наедине…
Нет-нет, надо с этим что-то делать. Больше всего она страшилась одиночества. Смирившись с несостоявшейся карьерой, она не могла лишиться последнего, из чего складывалась ее самооценка, – чувства востребованности как жены, матери, любимой женщины…
Теперь боль пульсировала в висках. Ирина отбросила полотенце, оделась, вытащив из шкафа первое, что попалось под руку, спустилась на кухню. Найдя в аптечке анальгетик, приняла сразу две таблетки. Выпила воды с лимоном. Неприятные ощущения отступили, в голове прояснилось. Скоро приедет Олег, надо заняться обедом. Иначе ей не избежать упреков в лености и неорганизованности.
Она вышла в сад, подхватила большую плетеную корзину и направилась к своей мини-ферме, где в загончике, увидев хозяйку, радостно заблеяли ее любимицы, белые козочки. Только в них и отрада. Настроение Ирины сразу улучшилось, на губах заиграла улыбка…
