Молодым Раевским путь в армию был, конечно, заказан и братья Раевские окончили Московский Университет. После ж описанных мною несчастий войска "открылись" для "шляхтичей.
Наука в ту пору "перешла на военные рельсы" и математик Раевский стал офицером Артиллеристского Управления.
Университетское образование — не чета нашей казарме и Коля вскорости выделился из общей массы своими талантами. Сразу после Прейсиш-Эйлау он подал рапорт, в коем предлагал создать научную группу по… исследованию порохов.
По его хитроумным расчетам вышло, что артиллерия может стоять за траншеями и бить прямою наводкой! При едином условии, — она должна пользоваться не "черным" порохом! (Тут надобно понять одну вещь, — в то время не знали другого пороха, кроме "черного"! Даже понятия не было "черный"! Сей рапорт был сравним с предложением "не пользоваться в быту белой солью", иль "не красить белья синей синькой"!)
Но по Колиным выкладкам вышло, что бертолетова соль может дать больший импульс ядру и так далее. Не вдаюсь в рассуждения, — важно лишь, что рапорту дали ход и к описываемым событиям, нас интересовала не сама бертолетова соль, но — хлорное производство и технологии получения соли промышленным образом.
Как только в России были получены мои кальки, граф Аракчеев отдал приказ строить завод по производству хлора в Воскресенске — в ста верстах от Москвы. Выгоды Воскресенска состояли в том, что он был рядом с Москвой, водой и фарфором. Причем, последнего иностранца в этих краях видели ровно полтысячи лет назад. Да и тот был — монгольский нукер.
(Кстати, — вражьи шпионы по сей день не ведают, где мы производим Имперский Хлор. Я, хоть и числюсь Создателем моей Службы, начинал я не в безвоздушном пространстве!)
Забегая вперед, доложу — "хлорный" порох не оправдал наших надежд. Да, он обладает большей метательной силой в сравнении с "черным", но…
Нам не удалось добиться "зернения" смеси. (Иными словами, — сей порох неравномерно горит и отсюда возникает сильный разброс.) Во-вторых, — хлорные продукты горения разрушают оружейную сталь. (Знаменитые "Пушки Раевского" отливались из особой "хромистой бронзы" при расчете на полсотни зарядов, веся при этом… полтонны!) И, наконец, — самое страшное. Окислы хлора действуют отравляюще на орудийный расчет. Без слов…
Я познакомился с Колей в 1811 году, возглавляя работы в Дерптском Университете. (Коля отвечал за баллистическую экспертизу и прочее.) Мы сошлись с ним на самой близкой ноге и дружба сия укрепилась со временем.
Когда наступила Отечественная, мы все ушли на фронт и… Мы с Колей получили генеральские звания с разницей в месяц. Вместе держали Курганную Высоту (он — Пушками, я — в траншеях перед этими самыми Пушками), — он прикрыл огнем мою задницу, а я — не пустил к нему кавалеристов противника…
После одного такого сражения полагается потом всю жизнь друга — водкой поить. Мы и — поили…
После Войны все смеялись, — вы как ниточка за иголочкой: "Где Бенкендорф, там и — Раевский, где Раевский, там — Бенкендорф!" И это при том, что Коля — поляк, а я — немец…
Это — серьезный вопрос. Его дед воевал с моим дедом. На руках Бенкендорфов (вне сомнений) есть Кровь Раевских, а Раевские в свое время кончили не одного Бенкендорфа. По всем понятиям мы должны ненавидеть друг друга. Но…
Возможно, — нам повезло и мы успели получить хорошее образование и поглядеть мир до нашей встречи. Не исключаю, — здесь сработало правило: "Враг моего врага — мой друг!" У поляка Раевского и остзейца Бенкендорфа пред глазами был столь явный враг, что старое отошло на второй план. (Под сим врагом я имею в виду — … не только лишь якобинцев.) А кроме того…
В октябре 1812 года старый Николай Раевский готовился встречать лягушатников хлебом-солью, когда к нему прибыл его старший сын — генерал Раевский.
Раевский-младший спросил у отца:
— Почему вы еще не уехали? Француз входит в Москву, а вы — даже не собраны!
Раевский-старший отвечал сыну:
— Мы ждем спасителей и освободителей… А ты…?
Мой друг долго смотрел на отца, а потом тихо вымолвил:
— Моя жена — русская. К Дому ее — пришла Беда. А Дом ее ныне — мои отпрыски. Такие же шляхтичи, как их Отец. И — Дед… Когда настанет их час, они по всем шляхетским обычаям пойдут защищать родимую матушку, беря пример с их родителя — шляхтича. Ты же сам меня выучил шляхетскому Гонору!
Отец ничего не ответил. А сын собрал жену и детей и увез их от наступающего противника.
Согласно преданию, старый Раевский долго смотрел вслед старшему сыну, а потом кликнул младшего из своих сыновей (кстати — Анджей Раевский был видным членом якобинской Ложи иллюминатов) и сказал ему:
— Собирай женщин. Мы уезжаем. К родне — в Нижний Новгород. Пока я жив — Раевские не пойдут брат на брата…
Старый поляк умер в 1820 году в объятиях двух своих сыновей — генерала от артиллерии (будущего сенатора) и профессора Московского Университета (вольнодумца и якобинца). Дети его были по разные стороны баррикад, но так и не пошли "брат на брата.
