— Если умру, ты будешь мучиться, вспоминая, как — убивал меня. Иначе я буду мучиться тем, как тебя потеряла", — с этими словами она обеими руками подняла тяжкий бокал с темным вином и выпила его до дна. Лицо Элен скривилось от ужасной боли и она горько всхлипнула:
— Вам мало меня?! Виновна ль я в том, что никогда не смогу доказать Вам Любовь, родив ребенка?! Виновна ль я в том, что еврейка не может стать Королевой Ливонии?!
Так почему я должна сидеть у окна и всякий раз ждать Тебя неизвестно откуда? Почему я должна всякий раз принюхиваться, ужасаясь учуять запах духов?!
Завтра ты все равно женишься на сей пруссачке и — все.
Тут уж я только промямлил:
— Ты не понимаешь. Но и ты…
— А что я? Я — вольная женщина. Обручись со мной. Без брака. Пред Господом. Ты же не можешь этого! Значит и я могу — с кем угодно!
Что-то сдавило мне горло:
— Ты не понимаешь.
— А что понимать? Твоя мать однажды сказала, что обратная сторона Любви — Смерть. Ты не дал Любви — спасибо за Смерть…
Я встал перед Элен на колени и покрыл ее жаркими поцелуями. Потом мы вышли на улицу, добрались до синагоги и я "взял ее", как "девицу в красном". Будучи ревностной иудейкой, Элен теперь не могла пойти против "мастера своего" и я успокоил всех Братьев. Все к лучшему.
В бокале Элен был настой спорыньи. Сей яд находит широкое применение на допросах, ибо вызывает у женщин судороги и спазмы, подобные родовым схваткам. Помимо муки физической сия гадость вызывает и чувство безотчетного страха в той мере, что — женщина чует присутствие Смерти. Иные готовы унести с собой свои тайны, но большинство баб таково, что пред лицом Вечности они выкладывают карты на стол.
Средство сие не ново — в древней Иудее так разоблачали неверных жен за две тысячи лет до Рождества Христова. Что касается противоядия — оно содержало гран цианида калия. Верное средство от Страданий и Страха пред Смертью.
Но пора доложить и о неких аспектах моей бурной деятельности. Я занял пост атташе по культуре и отвечал за вопросы бракосочетания. На первый взгляд, нет занятия чище, но… Все православные, кои могли вступить в брак с католиками, были женами дипломатов.
Я уже говорил, что все дипломаты (как давешние, так и нынешние) насквозь содомиты по той причине, что воспитались в Пажеском корпусе. Женятся они лишь ради приличий и супруги их ведут весьма вольную жизнь.
Средь "дам" попадались готовые задрать подол перед каждым. Были дамочки, коим просто хотелось, пока "радость не отцвела". Но встречались и девицы, получившие пару наказов от "дядей" из Абвера, и, наконец… Женщины искренне любившие своих совсем юных мужей, убитых якобинцами при Фридлянде с Аустерлицем. Эти готовы были на все — лишь бы сквитаться.
Все они проходили передо мной со своими французскими кавалерами. Они вручали прошение в Священный Синод на развод с мужеложником из посольства и дозволения на вступление в брак с католическим офицером… (Если вы не совсем поняли — поясняю: жена берет Веру мужа, поэтому я обслуживал одних женщин. К счастию, за все это время я не знал ни одного брака православного с католичкой. Наши стали жениться на местных чуть позже. После оккупации Франции.)
Я проводил напутственную беседу, спрашивая, — обдумали ли они сей шаг и всячески наставлял на Путь Истинный. Так длилось до тех пор, пока не приходил ответ из Синода. А Синод…
Что Синод?
Иные браки расторгались и заключались там за неделю, другие мариновались года по два… Но такие уж странные ребята — эти церковники.
Когда я был-таки "повязан" французскою жандармерией, чертов Нессель так "растерялся", что пустил сыщиков на территорию посольства и случился дикий скандал. Оказалось, что ни одно из прошений так и не покинуло пределов Парижа, а решения о браках принимал непосредственно я.
Ах, сколько крику было по сему поводу! Что самое любопытное, Священный Синод "на голубом глазу" выкрутился из сей ситуации письменно удивившись: с каких это пор какой-то там иудей-лютеранин получил Право от Русской Церкви разводить православных?! Устроилось следствие. Оказалось, что изначально моя функция не включала в себя расторжение браков, но кто-то в посольстве что-то напутал….
Начался грандиозный скандал, всем "разведенным" мной и мною "обвенчанным" полагалось пройти повторную процедуру, а семейных пар сего рода насчитывалось… пару сотен!
Со всех концов Французской Империи самому Бонапарту хлынул поток просительных писем и тот растерялся: самый пикантный момент состоял в том, что когда я был арестован (в 1811 году) львиная доля прошедших чрез меня "женихов" квартировала в Польше и Австрии — на русской границе.
Возникла маразматическая ситуация, — французская жандармерия должна была — иль закрыть глаза на сотни возможных шпионок в рядах наступающей армии, иль — массовые репрессии к возможно невинным.
