Наполеон Бонапарт (по моему мнению — величайший стратег всех времен и народов) "сорвал свою ноту" нелепой женитьбой на австриячке. Да, я понимаю — Жозефина была бесплодна, а Бонапарт хотел оставить потомство.
Но сим браком он показал своей армии, что он — не Арес — Бог Войны, как они его себе представляли. Он такой же — обыденный смертный, как и все прочие… И солдаты его потеряли прежний кураж и уже не столь рьяно шли умирать. Поэтому-то они все и умерли…
Я, пытаясь исполнить некую Миссию, тоже взял мою ноту. И она вдруг оказалась — настолько беспредельно высокой, что у меня — дух захватывало…
Сии милые девушки, одушевленные Светом той Миссии, кою я приоткрыл для них, готовы были на всякое…
Я, живя во дворце моей матушки и представить не мог, как хреново простому еврейству и как мои (вроде б обычные) слова и намеки дадут столь пышные всходы. Ежели это угодно, сии девушки фактически готовы были на мученичество, ибо сие годами и поколениями вызревало в этой среде. Среде униженной, оскорбленной, потерявшей Веру и Господа своего…
В какой-то степени я попал в ту ловушку, от коей меня остерег Бонапарт. Женщины, да и общество всех народов в сих делах — одинаковы. Я, сам не зная того, вольно, или — невольно влез на этакий пьедестал и желанье моей Любви (не столько плотской, сколько… ну вы — понимаете) стало попросту обязательным для моих почитательниц.
О какой морали можно говорить после этого? Если бы я еще соблазнял девиц для себя — одно дело. Но тут — иное. И ежели хочешь после всего этого — быть Чист перед Господом, надо жить так, как объяснял тем глупышкам…
Именно тогда, в те долгие парижские вечера, я и осознал, что — не смею царствовать. Ибо ежели я все вот это — делал лишь для себя — грош мне цена! Ибо сии "Средства" могут оправдать лишь одну ЦЕЛЬ! Ту самую, о коей я и говорил бедным девочкам.
Я живу — ради Свободы для моей Родины. От русских, немцев, поляков и шведов…
А еще, — я живу ради Мечты о Земле Обетованной. Ради Восстановления Храма. Ради того, чтобы новые девочки никогда не испытали такого из-за чего те — мои девочки соглашались со мной — мстить всем врагам нашей Крови…
Я живу для того, чтоб у нас была Наша Родина. Ибо Благородство и Честь проистекают только лишь от Земли, на коей ты вырос, и — где твои корни. И пока у нас не будет Нашей Земли — Земли Обетованной, прочие смеют звать нас "народом без Чести и Совести"…
А я хочу, чтобы в будущем очередной Бенкендорф, иль "раввин Якоб" не был принят очередным мясником — своей ровней… Ибо мы не ровня — палачам и убийцам…
Однажды меня спросили, — ну и удалось ли тебе жить так, как ты сие понимаешь? Я — не знаю. Но именно после Франции люди стали немножечко по-иному смотреть на меня. Евреи всех стран с той поры зовут меня не "будущим Царем Иудейским", но — "реббе". Они воспринимают меня, как "реббе". Они избрали меня — главным "реббе" Империи…
У всего этого есть одна тонкость…
Во всем мире меня называют создателем крупнейшей "шпионской сети", якобы опутавшей всю Европу с головы и до пят. Говорят, что я у себя на Фонтанке знаю о том, что такой-то монарх рыгнул, иль пустил газы до того, как оно придет ему в голову. Это действительно так. С одним маленьким "но.
В самой России считают, что и ее я оплел сетью "шпиков и агентов". Но — не русской разведки, но… мое Третье Охранное Управление за глаза называют "жидовским" и (опять-таки за глаза) клянут и винят во всех бедах.
Среди либеральной интеллигенции уже пошла мода — во всем искать "жидовскую руку" и козни Третьего Управления. При этом, — все что мы делаем для блага России за ее рубежом, отвергается просто с порога…
Однажды я не выдержал и сказал:
"Хорошо, запретите-ка жандармерию и отмените разведку. Вся заморская сволочь — вас облагодетельствует!" — вы не поверите, — захихикали и стали говорить, что может быть так и надо. Мол, за границами все за них и помогут при случае нашему либералу…
Ну-ну, давайте, развалите мое Управление. Тогда вот Европа и скажет вам все, что она про вас думает…
Я опять чуть отвлекся. Проблема моя была в том, что женщине сложно объяснять про все это. Сестра моя сильно взбесилась из-за "актрис" и объявила, что считает себя — столь же свободной в сем отношении.
Я противился ее связи с пошляком Талейраном. Она отвечала, что я сперва должен "кончить шашни с актерками". У нас было бурное объяснение. После него мы продолжали спать вместе, но кроме того — я иной раз уходил к "актеркам", а она — принимала у себя Талейрана…
Через три месяца сей мучительной связи Талейран был в долгах, как в шелках — одному мне он задолжал больше миллиона гульденов золотом, а Дашка — как с цепи сорвалась.
Однажды, придя ко мне — просить денег в долг, Талейран столкнулся с Несселем, коий точно паук набросился на него:
— Жена говорила мне, что вы чересчур задолжали ее любовнику. Не сегодня-завтра сей жид готов подать на вас в суд, если вы не вернете — хотя бы проценты. К нему приехали посланцы из Риги, — мать его беспокоится, что он много тратит.
