"Что значит Жизнь одной армии, какой бы сильной и великолепной она ни была? Ежели она умерла за правое дело, знамя павших подхватят их братья, сыновья и отцы. Кто из Честных не встанет — пусть и на Смерть, — за Правое Дело?!
А кто притронется к Знамени Проклятых?
Какой вор, насильник, или убийца встанет за Неправое Дело, коль первая Армия Зла была уж разбита? Умирать — не в обычаях этой публики. Она хочет жить. И именно потому армия их может быть уничтожена" — так писал Михаил Ларионович.
Идея того, что победа в Войне с Бонапартом лежит через фактическое самоубийство — шокировала русское общество. Бумага Кутузова была чуть ли не проклята тогда — в 1808 году.
Но потом случилась турецкая и Кутузов, воюя с турками один против пяти, показал, как действенна его "смертная Оборона". Михаил Илларионович нарочно ставил русскую армию в такие жуткие положения, где малейшая слабость значила бы конец всем. И люди, коим отступать было некуда, показывали чудеса героизма и взаимовыручки.
Турки же, не ждавшие столь жутких "побоищ", всякий раз выказывали "слабину", обращались в позорное бегство и… Но историю сей войны, вы, наверное, знаете.
Главная идея фельдмаршала была в том, что Кутузов нарочно делал "дефект" в собственной же позиции. "Дефект" столь явный и очевидный, что турецкие генералы с их наставниками — лягушатниками считали себя просто "обязанными" наказать русских за "подобную глупость.
Я уже говорил, что Кутузов велик потому, что все думали, что они знают — куда его нужно бить.
После того, что случилось в Рущукской крепости, Кутузов тяжко болел. Фактически он так и не оправился от столь страшной раны, оставив нас, грешных, посреди Великой Войны. Но если тело его болело и умирало, Разум фельдмаршала был Светел, как никогда. С больничной койки Михаил Илларионович фактически "выпестовал" всю идею, стратегию и тактику Великой Войны и вопрос — "почему Кутузов перед Бородиным был назначен командующим?", — на самом-то деле звучит: "Почему он не был Командующим с первого дня?
А вот тут-то и начинается "Большая Политика.
Две наиболее боеспособных части имперской армии — ливонские егеря и башкирская конница, оказались составлены из "инородцев" Российской Империи. Это уж после Победы заговорили о гусарах с казаками, да "простом мужике". Но ежели поднять любые архивы, выяснится, что из каждых пяти наших конников лишь один представлял регулярную армию, второй был казак, а три других татарин, башкир, осетин, да калмык!
Я половину воспоминаний рассказывал, как мы создавали нарезное оружие, оптические прицелы, да "унитарные патроны" к нему. А ежели посмотреть на статистику, выяснится, что главным "метательным" оружием имперской армии оказался (Европа была просто в ужасе!) дедовский лук с "калеными стрелами.
Кстати, Европа была в ужасе не от "дремучести русских", но того, что татары с башкирами выпускали семь стрел за то время, пока несчастные фузилеры давали три выстрела! Ну, а когда пусты колчаны, "дикие степняки" принимались за сабли и неизвестно — что для врага было хуже.
А теперь задумайтесь-ка над тем, что татары с башкирами — магометанцы и Россия все это время воевала с магометанскими странами. Теперь вспомним, что лучше всего "экипированы" для Империи были мои егеря, а они — не слишком-то любят русских.
Зато военным министром был "наш" Барклай и "под ним" мои егеря "пошли драться"! А когда в Прибалтике разгорелась форменная резня, Государь и сместил Барклая, назначив Кутузова. Верней, — "хана Коттуза", как объявляли по татарским кочевьям.
Татарские лошади обычно не кованы и от этого легко сбивают копыта. Испокон веку татары с башкирами воевали зимой — их низкорослые мохнатые лошаденки лучше других переносят морозы с бескормицей, а по снегу и льду некованое копыто получает превосходство над кованым.
Вот это и есть — "русское византийство"! Когда я делюсь сей историей с иностранцами, у них широко раскрываются глазки и они в состоянии ими лишь хлопать…
Кто еще, кроме кузена, смог бы убедить сперва одних своих недругов влезть в драку на своей стороне, а потом — "угодить" и вторым, да так что все это "удачно легло в ткань Войны"?!
Теперь, когда я доложил самое главное, — перейду к частностям. Во-первых…
То, что "есть под Москвой большое поле" выяснилось… осенью 1810 года. Да-да, — сразу же после разгрома австрийцев при Ваграме мы начали разработку будущего Генерального сражения грядущей войны.
Кстати, — на первых порах в сей разработке принял участие князь Тучков. Вообразите же ужас и смятение Штаба, когда молодая княгиня Тучкова на светском рауте ляпнула в присутствии неизвестно кого:
— Мы вчера с мужем искали на карте Бородино. Он сказал, что ему было Видение — там грядет страшная Битва!
Тучков был немедля изгнан из Штаба и…
